Сталь и пепел. На острие меча - Вадим Львов

Лех Валевский неторопливо сел и, посмотрев русскому в глаза, сказал:

— Я вас слушаю.

Гуков на минуту закрыл глаза, вспоминая дословно текст, и сказал:

— Господин Стрельченко жаждет только мира и процветания для соседних славянских народов. И его просьба одна. Отмените восстание, пан Валевский. Отмените операцию «Посев». Свяжитесь с оперативным штабом сопротивления. У вас есть такая возможность, я уверен.

Валевский возмущенно вскинул вверх кончики усов.

— О каком мире и процветании вы говорите, пан Гуков? Ваша армия за последние четыре года дважды вторгалась в мою страну, неся смерть и опустошение!!! Дважды! Сейчас вы оккупируете Польшу и еще заявляетесь сюда с лживыми словами о жажде мира и процветания! Вы что, надеетесь, что я предам своих солдат, своих сограждан и пойду с вами на переговоры?! Так этого не будет!

Гуков кивнул.

— Господин Стрельченко уверен в вашем патриотизме, пан Валевский. Именно поэтому я здесь. Прошу вас выслушать меня до конца.

— Извольте, — пробурчал Валевский, постепенно успокаиваясь.

— Операция «Посев» не принесет ничего, кроме новых жертв и страданий польскому народу. Наши войска уже выводятся, так есть смысл в том, чтобы стрелять им в спину? Вы говорите, что мы два раза вторгались на территорию Польши? Да, это так, но мы, пан Валевский, защищались! И вам это известно лучше меня. Сначала вы вместе с Евросоюзом вторглись в Украину, сейчас — именно с территории Польши обстреляли наш приграничный город.

— Это результат провокации! — опять повысил голос поляк.

— Да. Только выяснилось это буквально вчера. Поэтому я здесь. Не стоит из-за провокации, устроенной недалекими мечтателями, продолжать лить кровь наших народов. Остановите спецоперацию, пан Валевский. Все останутся живы. Тем более…

— Что тем более?

— Вас бросили союзники… Никто за вас не заступится, никто не поможет. И вы это отлично понимаете. США не до вас, Германия вообще взяла курс на самостоятельную политику, Франция и Великобритания не полезут за вас заступаться ни при каких условиях. Гонор и национальная гордость Речи Посполитой — прекрасно, но ваши самопожертвование и героизм только ослабят вашу нацию. Перед лицом вышедшей из НАТО Германии.

— Что вы хотите сказать, Гуков?

— То, что сказал. С сегодняшнего дня мы живем в новых реалиях. Европейских и мировых. Германия возвращается к дойчмарке и выходит из ЕС и НАТО. Америка — за океаном. А вы остаетесь с Берлином, мм… один на один. Надеюсь, вы понимаете, что нельзя сравнивать польский и немецкий военно-промышленный потенциал?

Лех Валевский нахмурился.

— Где, пан Гуков, гарантии того, что вы не врете и не блефуете?

— Слова главы Руси, которые я лично вам передаю. Вот и все гарантии. Да о каком блефе вы говорите? Я вам сказал абсолютную правду, вы это и так знаете. Ну начнете вы восстание и ударите в спину уходящим войскам. Что вы от этого получите? Новые жертвы и разрушения и громкое одобрение в Лондоне и Париже. Дальше одобрения и смутных обещаний дело не пойдет. Как в 1863 году. Или в 1981-м…

Было отчетливо слышно, как поляк заскрежетал зубами от ненависти. Гуков угодил в самое больное место. Пруссия, затем Германия по жестокости управления оккупированными польскими территориями многократно превосходили русских императоров и генсеков. Особенно если вспомнить, что больше трети территории нынешней Польши были «прирезаны» к ней за счет побежденной Германии. А надеяться на помощь США не приходится. Оставшись с Варшавой тет-а-тет и наведя порядок внутри страны, Берлин может предъявить целый список претензий. То, что Бундесвер разгромлен и потрепан, это не беда, Войско Польское в гораздо худшем состоянии. И еще польская промышленность разгромлена.

Потом германцы, как обычно, войдут на территорию Речи Посполитой и отхватят себе Силезию и Западную Пруссию… А могут, что еще хуже, договориться с озлобленной восстанием Москвой, что тоже не раз бывало.

Лех нервно теребил кончик седых усов.

— Хмм… пан Гуков, спасибо, я выслушал ваше предложение. Вас проводят.

— Когда мы получим ответ?

— В течение пяти часов. Прощайте, пан Гуков.

Русского увели, на сей раз не надев ему на голову черный мешок. Смысла не было: русские и так знали, где они находятся.

В комнату вошел подполковник Людвиг Калиновский, начальник личной охраны Валевского.

— Ты все слышал? — спросил его Лех, глядя на белую стену.

— Да, пан президент. И я с ним согласен.

Валевский метнул на него взгляд, полный злобы.

— Надо же. Паны из элитного спецназа согласны задрать ручки вверх по одному приказу из Москвы.

— Паны из элитного спецназа понимают, что в одиночку против русской военной машины нам не выстоять. Пусть москали уходят, пан Валевский. Мы же сбережем ядро армии и быстро восстановим силы.

Отпустив Калиновского, Лех Валевский погрузился в размышления. В отличие от истеричного, злобного и недалекого Ярослава Квачиньского, пристегнувшего Польшу к НАТО намертво, Лех был опытным и мудрым политиком. Из рабочей семьи, простой электрик судоверфи в Гданьске, взлетел на вершину европейской политики на волне антисоветских выступлений. Он сделал себя сам, без спичрайтеров и имиджмейкеров, превратив заурядный профсоюз «Солидарность» в мощнейшую политическую силу, во многом изменив всю историю Восточной Европы. Валевский был искренне верующим католиком и настоящим польским националистом.

Что характерно, он не был заштатным и крикливым русофобом, как большинство польских интеллигентов. Сильным и самостоятельным людям закомплексованность несвойственна. Когда в декабре 1981 года его арестовали и круглосуточно допрашивали, Лех молчал и не сдал никого из своего окружения.

Уже после свержения коммунизма Валевский настоял, чтобы генерал Войцех Ярузельский, устроивший переворот и заточивший его в тюрьму, избежал преследования и ареста. В отличие от большинства горлопанов, Валевский знал: не введи генерал военного положения и не придави стачечное и забастовочное движение «Солидарности», советские войска неминуемо бы вторглись в Польшу уже в следующем году по «чехословацкому варианту». Поляки не чехи, и крови было бы много. Как в Будапеште в 1956-м, если не больше…

Войцех Ярузельский тогда все взял на себя. Знал, что будет проклят, знал, что его смешают с грязью потомки, считая рабом Москвы, знал, на Западе будут до самой смерти считать диктатором, а на Востоке — возможным предателем. Знал… Но сделал шаг вперед и спас свою страну и нацию от вторжения.

Валевский прошелся по кабинету. Пришло время и ему сделать свой выбор. И спасти страну. Реакция русских после нападения на их уходящие колонны и эшелоны будет молниеносной и свирепой.

Как сказал Наполеон после битвы у Прейсиш-Эйлау: «Какая бойня, и без малейшей пользы…» То же будет и здесь — крови будет много, пользы не будет ни малейшей.