Безупречный враг - Оксана Демченко

— Он сирена, ты была там и сама мне сказала, что шквал вызвал сирена, — сухо бросил газур. — Я прав в выборе мести. Все, молчи.

— Фа оодке фыл не я, — с трудом выговорил сирена без зубов, его слова было едва возможно понять. — Ешли бы я мог петь, фаша нефешта пы подфердиаа, фто го-оос другой.

Речь отняла у сирены остатки сил, он уронил голову и захрипел, упираясь кадыком в шип ошейника. Боу усмехнулся, чуть кивнул Онэи. Та всхлипнула и показала газуру свой маленький кулачок: тоже мне, изувер нашелся, только попробуй! Яоол нахмурился, собрал в большую ладонь левой руки оба тоненьких запястья. Правой стащил с шеи платок и взялся утирать слезинки со щек кареглазой.

— Ладно, хватит уже, не смей со мной спорить! — возмутился он. — Да, я хочу наказать всех виновных. Настоящих. Я готов сжечь список рода, не читая. Но вместо него у меня должен быть полный рассказ о событиях. Нет, не так, — усмехнулся газур, и пленник снова вздрогнул. — Без казней твоего ничтожного рода я храму ничего не должен. Расплатись и с ним. Все ответы на вопросы хранителя.

— Его дети не пойдут на берег неоткупленных, — уперлась Онэи. — Пусть их передадут храму.

Газур тяжело вздохнул. Пленник снова напрягся. Онэи что-то очень тихо зашептала в ухо повелителю. Тот улыбнулся, кивнул и отпустил руки певицы, немедленно обнявшие шею Яоола.

— Ты чудно поешь, даже без этой глупой капли божьей, — рассмеялся тот. — Я не могу с тобой спорить. Дожили!

— Не спорь, — победно заулыбалась Онэи. — У нас свадьба состоится еще до сезона дождей, а ты взялся устраивать пытки во дворце! Я буду плакать. Да я глаз ночами не сомкну!

— Только из-за пыток? — возмутился газур. — Но я полагал, мы и так будем… недосыпать, но уж никак не плакать при этом. Ладно. Хочешь, я вообще отменю закон про утопление семи колен и наказание близких?

— Хочу, — порадовалась Онэи.

— Эй, тварь, — презрительно бросил газур. — Я не понимаю, отчего так добр. Не разочаруй меня. Боу, я жду рассказ к завтраку, на сладкое. Не управится — охотно заберу список и отложу свадьбу на полгода. Девушки легко забывают обиды, может, зря я так податлив?

Онэи надулась и сложила руки на коленях, сплетя пальцы в замок. Боу важно поклонился.

Крид вскочил и двинулся к двери, в очередной раз радуясь про себя, что он никогда не станет королем. Одно дело — дуэли, и совершенно иное — игры дворца. Оказывается, даже Онэи к подобному более приспособлена, чем он. Смотреть на раздавленного страхом врага тяжело и тошно. Поймать, убить в честном бою или наскоро излупить и допросить — это он может. А тянуть жилы словами или крючьями — ужасно. Прав Альбер, надо срочно искать настоящего наследника, похожего на папашу-короля. Чтобы собак ценил больше, чем людей, и, сетуя на рецепты новых ядов, сам же прятал их под замок, не думая уничтожать. Яды королю очень даже нужны.

— Не глупи, Крид, — уже в коридоре возмутился Роул. — Этот человек собирался убить твоего брата.

— Знаю.

— И пытать его никто не станет, Боу просто так сказал.

— Догадываюсь.

— Выговорится — ему же станет лучше, — усмехнулся газур. — Ты счастливый человек, северянин. Это редкая способность: ты не получаешь удовольствия, думая о мести. Я бы хотел иметь и сохранить такой талант, но не дано. Еще лет пять назад я представлял ежедневно, как станут кричать в подвалах дворца родичи преступника. Почти слышал их, и мне было легко засыпать. Кстати, я полагал, что там, в подвалах, окажется и семья Эраи Граата. Меня ругал только старик Соал, кто еще посмел бы упрекнуть самого газура? Прочие твердили, что я прав и месть — законное право и радость, если я так решил.

— Мне жаль араави.

— Тогда я не знал божественной Риоми, ее мамы, да и владыку слушать и видеть не желал, — грустно отмахнулся газур. — Теперь очень рад, что судьба добра ко мне, и я уже не думаю о чужих муках с такой жадностью. У Онэи волшебный голос, я услышал его два года назад, и мысли стали меняться. Но мое понимание добра и зла не имеет и никогда не получит четкого и однозначного деления на светлое и темное. Я всегда ищу середину, взвешивая интересы: свои, Древа, зуров, таоров… если не ослеплен местью, конечно. А ты сразу видишь острую грань. Для короля это дурно, но для человека, пожалуй, очень хорошо.

— Спасибо.

— Вот и оставайся человеком, — рассмеялся газур. — Наследника севера хранитель Боу уже, видимо, нашел, а с человеком Кридом даже газур может дружить. С королем же — только договариваться, обмениваться враньем и сосуществовать. Я хотел бы дружить с Кридом.

— Охотно, — буркнул принц, смущенный похвалой. — Думаю, наследник вам тоже понравится.

— О-о, ты не можешь знать того, что не сказано вслух, — возмутился газур.

— Заподозрил с первого же момента и уверен, что прав, — гордо сообщил Крид. — Хорошее будет положение у меня в качестве всеобщего приятеля.

Газур с интересом прищурился, но промолчал.

Он прекрасно видел, что Уло сзади очень сосредоточен, а Крид идет рядом с Онэи и внимательно смотрит по сторонам. Он был благодарен своему новому другу за его настороженность. Может, стражи и сирена правы, готовясь заслонить и спасти газура любой ценой, — это соответствует интересам Древа. Но Яоол совершенно не желал мириться с угрозой жизни и здоровью Онэи.

До домика гостей добрались без приключений. Уло закрыл дверь, задвинул засов и вздохнул с облегчением: еще один день прошел. Страж знал, что араави уничтожил жезлы и оттого Гооз теперь силен почти неодолимо. Уло с уважением смотрел на внешне беспечного газура. Иной засел бы во дворце и выбрал в союзники самого сильного — то есть в данном случае Гооза, — хотя бы ради собственной шкуры. А этот старается для Древа, которое и сам Уло мысленно ставит выше обожаемого храма.

Яоол уселся к столу, благодушно наблюдая суету Тэии. Ему давно надоели дворцовые слуги. Ничего не делается искренне, а у маленькой оримэо любая еда кажется вкусной. Впрочем, точно любая. На стол газура жена Уло собрала все лучшее, что нашлось в крепости. И теперь сидела, радовалась, что смогла угодить, и приглядывалась, изучая вкусы каждого гостя. Яоол мечтательно улыбнулся. Ему бы этого Уло выторговать у владыки, сменив ваура охраны дворца… А его жену пристроить к службе развлечений, которая удручающе скучна. Учитывает этикет и вкусы двора больше, нежели его, правителя, невысказанные пожелания. «Они и на высказанные не сразу реагируют», — вздохнул Яоол. Приходится грозить акулами…

Тэии пошепталась с сиреной и ушла, поклонившись и пожелав спокойного сна. Онэи передала услышанное: для нее и газура тоже готовы комнаты, прямо в этом строении. Уло кивнул и покинул гостей, устроившись в небольшой прихожей. Он страж, там ему удобнее и спокойнее.

Утром все та же Тэии пригласила на завтрак. В знакомом зале их ждал стол, уставленный блюдами. Возле почетного места, отведенного для газура, лежал листок с рассказом сирены острова Поути. Боу сидел в угловом затененном кресле и сосредоточенно учил больную руку брать второй, очень похожий, листок. Рука не слушалась, хранитель морщился от боли и недовольства и повторял движение снова. Он уже позавтракал и выглядел бодрым, отдохнувшим, подтянутым. Привстал, поклонился вошедшим и вернулся к своему занятию.