Обжигающий след. Потерянные - Анна Невер

– Не вышло из меня золотого искуна, Мо Линич.

– Ничего, дорогая. Ты же сама только что сказала, что уже далеко заходишь по этому… как бишь его, Клим? Щупу? Завтра или послезавтра найдешь оборотня! – Шуец грыз кончик косицы из своего парика.

– Завтра я уеду, Мо Линич. Сегодня последний урок.

Старик крякнул, и на Тису уставились клубовцы, как всегда, зашедшие в кабинет учителя полюбопытствовать о ее успехах.

– Разве вам уже выдали свидетельство на малышку? – поинтересовался заведующий.

– Завтра выдадут. Но даже если бумагу в управе снова потеряли, мы с Поней все равно уедем. Возьму в конце концов расписку из приюта на первый случай.

На эти слова Клара одобрительно улыбнулась, а Климентий не сводил с видящей глаз.

Мо Ши закачал головой, как настоящий шуйский болванчик, заохал:

– Но как же так! Это неправильно, Тиса Лазаровна! Благочинники Белограда могут вас арестовать.

Тиса подумала, что рискнуть стоит. Она ребенка не воровала, и пусть их благородия проверяют ее личность, но только допустят ее до разговора с вэйнами из вэйстражи города.

Мо Линич, кажется, расстроился, что не смог ее отговорить, и ушел. Войнова не видела, каким тяжелым взглядом он одарил на прощение своего ассистента.

Зато все остальные клубовцы поддержали ее намерение и обещали приехать проводить в дорогу. Тиса представила, как будет завтра с ними со всеми прощаться, и на глаза невольно навернулись слезы.

В следующие три часа она принимала посетителей. Сегодя их оказалось шестеро. С уходом последнего человека клуб погрузился в непривычную тишину.

– А где все? – спросила видящая учителя, заглядывая в пустую опытную.

Блондин пожал плечами, следя за ней исподлобья.

– Ушли. Клара – домой, мать сегодня просила ее о прогулке. Строчка – по моему поручению, а Люся – на свидание.

– Понятно, нам тоже пора. – Войнова направилась к Поне, чтобы ее разбудить.

– Постойте. Не будите пока. Я бы хотел поговорить с вами….

Тиса обернулась. Учитель смотрел на нее, и зеленью его глаз вновь завладел тот странный глубинный огонь. Только сейчас к нему добавилось еще и некое отчаяние.

– О чем?

Климентий заговорил не сразу.

– Вот беда… Я не жалуюсь на свое умение изъясняться, – усмехнулся он, но голос выдал внутреннее напряжение, – но только не тогда, когда дело касается личного.

– Личного?

– Да. Я бы не хотел, чтобы вы уезжали. Даже больше. Я безумно хочу, чтобы вы остались здесь. – Блондин сгреб длинную челку в ладонь, затем с усилием пригладил ее. – Со мной, – глухо добавил он.

Девушка вздохнула.

– Но я не могу, вы же знаете. Пожалуйста, послушайте…

– Нет, это вы меня послушайте. – Клим шагнул к ней, и видящая ощутила, как становится тесно в гостиной рядом с этим мужчиной. – Я прошу вас остаться не потому, что желаю вас учить бесконечно. Хоть это и доставляет мне немало приятных минут. Я прошу руки и сердца, Тиса… Выходите за меня.

О Единый! Нет, она знала, что симпатична учителю, и видела знаки внимания. Но не ожидала, что симпатия когда-либо выльется в нечто большее. И сейчас действительно растерялась, как девчонка.

– У нас много общего, – продолжал Климентий. – Дар сближает. Вы же это тоже чувствуете, не так ли? Не сказать, что я лучшая партия, однако, если мы найдем курган, у нас будет все, о чем можно только мечтать. А мы его обязательно найдем! У девочки будет отец, которого она так хочет иметь. Я буду достойным мужем.

– Постойте, – попросила Тиса. И, когда Ложкин замолчал, вздохнула.

Как она ненавидит делать больно замечательным людям. И сейчас уже ощущает тяжесть вины на своих плечах.

– Клим, я вас очень уважаю, – прошептала она, – и, видит Бог, испытываю к вам большую симпатию. Но простите меня. Этого мало, чтобы я вышла за вас.

Ложкин сжал кулак и ткнул им в свой лоб. Глянул исподлобья.

– Вы уверены? Симпатия может перерасти в нечто большее.

Он так и не сказал «любовь», возможно, опасался высокопарности слова.

– Уверена.

Мужчина горько усмехнулся.

– Значит, он врал, – произнес непонятную фразу. – Что ж, мне очень жаль.

Огонь в зеленых глазах потух, будто его залили водой.

– Я правда считаю вас достойным, – спохватилась Тиса и тронула его за рукав. – Просто… мое сердце несвободно.

– Вэйн из видений, верно? – Учитель зло сощурил глаза, чем удивил ее.

– Откуда вы?..

– Девчонки говорили о вас. Я случайно услышал. Тиса Лазаровна, – он покачал головой с укоризной, – вы действительно считаете, что вэйн – это хорошая партия? Колдуны непостоянны, заносчивы и обычно предпочитают жениться на вэйнах. На вашем месте я бы не надеялся на что-то большее, чем обычная интрижка…

Войнова не хотела слушать. Не хотела.

– Пожалуйста, предоставьте мне самой это решать, Климентий Петрониевич. – Ей было неприятно, что кто-то другой смеет обсуждать то, что она считала глубоко личным. – Пожалуй, мы сегодня пройдемся пешком с Поней. Еще не поздно.

– Я отвезу вас.

– Не стоит. Я давно хотела размять ноги. Дороги уже высохли.

Клим не стал настаивать. Спустя минуту Тиса с Поней покинули Увлеченный клуб.

Закат красил небесной кистью стены домов в нежно-розовый цвет. Семеня рядом, малышка трогала полураскрытые почки на кустах сирени и поучала своего медвежонка, как нужно правильно переходить дорогу. Видящая одобрительно поддакивала, но в мыслях продолжала спорить с учителем. Он не знает Демьяна, поэтому так судит? Как бы там ни было, она не даст сомнениям снова прорасти в душе. Щеки женщины снова вспыхнули, стоило вспомнить предложение руки и сердца. Своей прямолинейностью она, должно быть, сильно уязвила Клима, потому он так резко отреагировал. Стоило подумать, что чувствует этот мужчина после отказа, как жук-сердцеед начал точить зубы об ее сердце.

Только миновав квартал, Тиса ощутила, что вечерний ветерок с большим, чем обычно, рвением овевает ее голую шею. Растяпа! Оставила свою косынку в кабинете учителя. Видящая повернула с девочкой обратно. За два месяца у нее сложилось трепетное отношение к таким часто пропадающим вещам, как шарфы и косынки. Благо что недалеко отошли от школы. Заодно неплохо было бы еще раз попросить у Клима прощения. Расстаться с учителем на доброй ноте и без обид – то, что нужно для спокойствия ее совести.

Поня задержалась с бабулей-привратницей общежития, которая обещала девочке показать свое вязание, Тиса же направилась в гостиную клуба и остановилась, чтобы собраться с мыслями. По приглушенному разговору, доносящемуся из-за прикрытой двери кабинета, смекнула, что у Клима посетитель и придется подождать.