Роза для Палача - Франциска Вудворт

Так и не добравшись до кровати, он через адвоката узнал номер больницы, куда увезли Морено, и поехал туда, попросив подобрать список лучших частных клиник, куда смогут принять больного. Следовало узнать степень сложности ранений, чтобы определиться. Пока знал только, что Кристофа прооперировали и он в реанимации.

Встретившись с заведующим отделением, где лежал Кристоф, он сразу нашел с ним общий язык, стоило только намекнуть на спонсорскую помощь. В благодарность за то, что они спасли друга, Богдан готов был не скупиться, и этот порыв оценили по достоинству. Ему тут же отчитались о состоянии Морено, рассказав, что операцию делал один из лучших нейрохирургов больницы и им повезло, что попали в ее смену. Ранение в голову было серьезное, и Кристоф выжил чудом. Будет необходима реабилитация, какие-либо прогнозы пока давать рано. Пациент сейчас находится в искусственной коме, но состояние его стабильное.

Вопрос о переводе в частную клинику удалось решить легко. И вот Богдан сидит, потягивая неплохой кофе, заведующий, высунув язык от усердия, пишет список всего необходимого, и тут влетает эта фурия.

Он обернулся и даже встал, чтобы лучше ее рассмотреть. В первый момент сознание сыграло с ним странную шутку – ему показалось, что перед ним Лиля. Рыжеволосая, дерзкая, смелая… Но иллюзия быстро рассеялась, и стали заметны отличия: мятежные глаза не зеленые, а серые, она ниже ростом, старше, лишь пламенеющие волосы объединяли их.

Богдан с изумлением понял, что перед ним прославленный нейрохирург, спасший жизнь Морено. Только за это простил оскорбления, которыми она щедро сыпала, даже не глядя в его сторону. Заведующий не знал, как утихомирить разошедшуюся валькирию. Она защищала больного, как волчица своего волчонка, не обращая внимания на угрозы.

С легкостью написала заявление об увольнении и еще посмела ему угрожать! Богдан потрясенно смотрел на пальчик, угрожающе направленный в его сторону. Эта пигалица даже набралась наглости требовать, чтобы он убрался из кабинета.

Он ушел, чтобы не поддаться искушению и не сломать изящный пальчик без следа маникюра в нескольких местах десятью разными способами или не скрутить тонкую шейку прославленному нейрохирургу. Она перешла все границы.

Пусть внешне было не видно, но его колотило от желания проучить зарвавшуюся женщину. Вышел на улицу, чтобы немного остыть, с удивлением признавая, что раунд остался за ней. Она посмела его шантажировать, оскорблять, а такого он не прощал никому, особенно женщинам, будь они хоть трижды лучшими специалистами. Богдан не любил проигрывать, да и было бы кому, а тут его сделала эта рыжая. Но он по глазам видел: она пойдет до конца и вмешает полицию, что было ни к чему.

Набрав номер фонда, распорядился проверить слова хирурга о запрете на транспортировку. Заведующий все данные о больном предоставит, никуда не денется. Чуть подумав, позвонил в службу безопасности и приказал выяснить все о ней. Где, что, с кем и так ли уж она хороша в своем деле, как его пытались убедить. Лично у Богдана были сомнения, да и не будет хороший хирург прозябать в обычной больнице.

Повернув голову, увидел этого самого хирурга, идущего навстречу, и весь подобрался.

«А у бешеной фурии есть поклонники», – с удивлением отметил он, наблюдая, как торчащий у входа молодой парень с розой в руках бросился к ней.

Звонок отвлек Ковальского от парочки. Ирен. Сестра увидела сообщение о нападении в новостях и страшно испугалась. Пришлось успокаивать, про себя ругая службу безопасности, не уследившую за тем, что новость попала на экраны.

Закончив разговор, Богдан проводил взглядом рыжую, садящуюся в автомобиль. Отметил все: и ее напряженность, и быстрый тоскливый взгляд в сторону автобусной остановки – удивительно, но она явно предпочла бы общественный транспорт, – и с каким довольным видом ухаживал за ней кавалер. Они не любовники, точно, но сосунок собирается сей факт исправить.

«Не по зубам она тебе», – хмыкнул про себя Богдан. Чтобы обуздать такую бешеную кошку, нужен кто-то покрепче. Но с таким темпераментом любовник у нее точно есть. Даже интересно будет почитать досье.

Их машина уехала, и Богдан сел в свою. Пора заняться делами, и настроение самое то, чтобы навести шороху в офисе Московского отделения Ордена. Очередной звонок телефона не дал ему тронуться.

– В тебя стреляли? – не здороваясь, спросил отец.

– Пока рано делать выводы. Разбираюсь. Ранен Морено, я не пострадал, – зачем-то добавил он, хотя Вацлав и не спрашивал.

– Я направлю к тебе своих телохранителей.

– Отец, я не Ирен. И мои люди уже вылетают в Россию.

– Я же просил не упоминать это имя! Только не говори, что виделся с ней.

– Не буду.

Последовала пауза. Богдан знал, что отец мучительно ждет хоть крупиц информации о любимице, но молчал. Вычеркнуть ее из своей жизни не только на бумаге было его решением.

– Что говорит служба безопасности? Стрелка поймали? – Вацлав вернулся к делам.

– Еще не знаю, еду в офис. Работали профи, так что сомневаюсь.

– Чем ты вообще там занимаешься?!

– Был в больнице у Морено. Он закрыл меня от пуль, и я должен о нем позаботиться.

– Пусть этим займется фонд. Своим приездом ты разворошил осиное гнездо. Поспеши, пока не замели следы. Если напали, значит, есть что скрывать. Сейчас все задействованы в поисках Хищницы, изворотливая тварь попалась, но твои запросы будут идти в первую очередь, я договорился.

– Знаю, я отслеживаю сводки. Спасибо!

– Богдан… Будь осторожен.

Как будто стыдясь проявления несвойственной ему заботы, Вацлав, не прощаясь, отключился.

Позже, просматривая подготовленные отчеты по ночному происшествию, Богдан с сожалением был вынужден признать, что все обстоит так, как он и предполагал. Нападавшие не найдены, в полиции собираются представить дело как пьяные разборки и спустить на тормозах. Записи с камер уличного наблюдения ничего не дали. Те, которые могли что-то показать, по странному стечению обстоятельств не работали. Теперь даже интересно, что удастся нарыть его людям.

Приехавший к двенадцати Савицкий застал разбор полетов в своем кабинете и был вынужден молча наблюдать, как его сотрудников учат работать и раздают распоряжения. Когда все ушли, он заикнулся о том, что Ковальскому подготовили удобный кабинет, но входящий вызов прервал его. Подавляя усмешку, Богдан ответил, встав вполоборота к окну.

– Эвелина, рад вас слышать.

Горящий в кабинете свет, несмотря на светлое время суток, превратил стекло в зеркало, и он увидел, как дернулся и изменился в лице Савицкий при звуках этого имени.

– Богдан, благодарю за шикарный букет.

Удачно он вчера заранее заказал доставку цветов курьером, сейчас его очень интересовала реакция Савицкого.

– Ваше выступление было шикарным. У вас потрясающий голос.