Доказательство любви - Вера Чиркова

— Летуана! — Дарочка отказывалась верить собственным ушам и от возмущения даже все слова перезабыла: — Т-ты чт-то эт-то т-такое говоришь! С к-каких эт-то п-пор девушки д-доказывают, к-как они кого-то люб-бят?

— А, так ты еще и заикаешься! — нахмурилась алхимичка. — Но это я, так и быть, вылечу. А вот насчет того, что девушки не должны доказывать, ты не права! Если супружество подразумевает, что это добровольный и равноправный союз мужчины и женщины, то почему свою любовь должен доказывать только мужчина? Кстати, Тодгер свою любовь тебе уже почти доказал, только красиво преподнести не сумел, но это недостаток большинства темных магов. Слишком все они реалисты и рационалисты. Хотя Тод очень сообразителен и быстро исправляется. Достаточно намекнуть, и он завалит тебя цветами, подарками и серенадами в исполнении дриад и русалок. А вот тебе придется потрудиться, до сих пор ты изо всех сил успешно делала вид, будто он тебе совершенно безразличен и даже противен.

— Да мне достаточно сказать одно слово, и он будет на седьмом небе от счастья! — вскипела праведным возмущением принцесса.

— Уже нет. Теперь я сама присмотрю, чтобы все было по справедливости.

— Летуана! — потрясенно взвыла принцесса. — Я думала, ты за меня!

— Я за справедливость. И за то, чтобы после свадьбы люди не начинали портить друг другу жизнь упреками и претензиями! Ну и, разумеется, я забочусь о Тоде, все-таки он мой младший брат!

— А! — горестно всхлипнула принцесса и вытерла слезы вышитой подушечкой. — Так ты золовка — змеиная головка!

— Пока еще нет. И от тебя зависит, стану я ею или нет.

— Не станешь. Я отказываюсь, мне нипочем ничего не доказать человеку, который относится предвзято. Да тебе саму Святую Элторну приведи, ты и у нее найдешь десяток недостатков! Все, сдаюсь, отправляй меня на кухню к Извергсу… или сразу к султану.

— Ре!

— Дарелетта!

— Ре! Давай разберемся во всем спокойно!

— Спасибо, уже разобрались. Больше не хочу ничего слушать.

— А меня теперь не интересует, — зловеще протянула Летуана, — чего ты хочешь! Меня интересует, чего хочет Тодгер! И еще меня волнует его будущее! Потому что капризная жена может существенно сократить жизнь мага! И он вместо пятисот лет проживет всего триста! А я потом почти двести лет буду жить и мучиться раскаянием, что в свое время не помогла ему избежать ошибки!

— Чего?! — ахнула принцесса и, вцепившись зубами в угол подушечки, замотала головой, мыча, как от боли: — У-у-у…

— Ре?! Ре! Да Дарелетта же! Чего ты воешь?! — Алхимичка некоторое время ошалело смотрела на принцессу, из глаз которой потоком катились слезы, потом спохватилась.

Вскочила с места, метнулась к полкам, раскрыла яркую шкатулку и вернулась к Дарочке с двумя флаконами. Пустым, с широким горлышком и притертой пробкой, и туго завинченным кругленьким, наполненным светящейся серебристым светом жидкостью. Сначала коснулась ее головы именно этим круглым, и едва его цвет сменился на темно-фиолетовый, торопливо поднесла к щекам принцессы пустой флакон.

Она собирала слезинки так скрупулезно, как скряга сметает со стола хлебные крохи: ловила каждую широким горлышком пузырька, плотно прижимая к коже, водила по мокрым щечкам, стремясь не потерять ни мельчайшей капельки. А когда измученная принцесса, заинтригованная этой странной деятельностью, совершенно не похожей на заботу о ней, прекратила наконец плакать, Летуана тщательно вытерла ее щеки крохотным кусочком батиста и спрятала его в отдельную коробочку. А фиал с собранной со щек принцессы влагой накрепко закрыла пробкой и убрала в шкатулку.

— З-зачем ты это сделала? — неприязненно осведомилась Дарочка, напоследок обиженно шмыгнув носом.

— Невероятно ценный ингредиент, — довольно сообщила магистр алхимии. — Слезы принцессы-девственницы!

— Какая ты…

— Рациональная, — твердо пояснила Летуана. — К тому же давно доказано: чем больше сочувствуешь и утешаешь — тем дольше человек ревет. А так — и ты быстрее успокоилась, и я с драгоценным сырьем. Ну и почему ты плакала?

— Неужели непонятно? — снова всхлипнула принцесса, и алхимичка мигом метнулась за новым пузырьком.

А вернувшись, устроилась напротив Дарочки с таким заинтересованным видом, что плакать принцессе разом расхотелось.

— Раньше я не знала… нет, не так… думала, это просто сказки, про пятьсот лет! Люди больше ста пятидесяти не живут! А раз ты говоришь… пятьсот… он будет еще молодой… а я старушка… и вокруг молодые магини… не хочу-у-у!.. — Слезинка снова повисла на ресницах принцессы, и магистр алхимии ловко сняла ее пробиркой.

— Жаль, маловато, — огорченно вздохнула она, заворачивая пробку, при виде того, как мигом высохли от возмущения глаза принцессы. — Выходит, Тодгер не сказал тебе, что маги проводят для своих жен ритуал разделения жизни и те живут столько же? Значит, не был уверен в твоей любви и боялся, что ты выходишь за него замуж из корысти.

— Ну и дурак! — внезапно вспыхнула негодованием принцесса. — Или совсем уж дурочкой меня посчитал! Это же не корысть, а чистая дурость — подписаться на пятьсот лет жизни с нелюбимым мужчиной!

— А! — понимающе хмыкнула Летуана. — Значит, на это ты бы не польстилась. А про то, что жен магов принимают в академию ковена на отделение алхимии, он тоже не говорил?

— Нет! — сначала рявкнула Дарочка, но сразу же спохватилась: — А при чем тут алхимия?

— Ну, это же понятно! Как только человек становится учеником, сразу начинает получать зелье сохранения жизни, и потому алхимики живут ничуть не меньше магов, даже если не выходят за них замуж. Потому-то алхимиков и больше — все дети магов, у которых нет дара, идут в академию.

— У меня нет способности к алхимии, — вздохнула принцесса. — Ни одна гувернантка не заметила. Никогда я не любила возиться с кремами, пудрами и помадами.

— А гувернантки и не способны такое замечать, — усмехнулась Летуана, задумчиво вертя в пальцах флакончик. — Для алхимии главное чтобы в голове пусто не было.

— Наш советник говорит, что это главное для любой работы, — не согласилась принцесса. — А мне работать не положено.

— Это было раньше! — резко махнула рукой, словно что-то отрубая, Летуана. — Раз Тодгер тебя купил и ты теперь собственность семьи, отныне на тебя больше не распространяются подобные правила.

— Спасибо! — обиженно шмыгнула носом принцесса, но вспомнила про пробирку и мигом подобралась. — Оказывается, на мою бедную голову свалился не один рабовладелец, а целая семья!

— Не благодари, я пока не решила, как с тобой поступить.

— А магистр Извергс отнять меня у тебя не сможет? — засомневалась Дарочка, совершенно не верившая в способность Летуаны выстоять со своими пузырьками против всемогущего мага.

— Про него и думаю! — сердито рыкнула алхимичка. — Вот если бы ты уже получила от братца брачный браслет, можно было бы тебя записать в академию, ученики алхимиков имеют статус неприкосновенности.