Ожерелье богини Кали - Наталья Александрова

– Нет, это плохой танец! – упорно повторял носильщик. – Это танец, посвященный Черной богине, богине Кали! Они станцевали этот танец, чтобы предать нас в руки своей Черной богине!

– Ну, не волнуйся, мой друг! – успокоил я Чарли. – Вряд ли этот танец обладает такой силой, чтобы отдать нас в руки кровожадной богине. А скоро мы уже придем в столицу раджи Вашьяруни, и каждый там получит то, что пожелает. Мой отец – прибыль, я – новые знания, ты – заработанные деньги и несколько дней отдыха.

Однако, кажется, мои слова не слишком успокоили носильщика.

Во всяком случае, наутро его не было на обычном месте.

Кто-то из спутников моего отца предположил, что его убил леопард, но сипаи дружно заявили, что не видели возле лагеря следов леопарда, да и лошади ночью вели себя спокойно. Так что носильщик, скорее всего, просто сбежал.

Отец мой очень сердился на беглого носильщика, даже когда пересчитал тюки и понял, что тот ничего не украл.

И без того одного туземца уже разодрал тигр, теперь еще этот беглец – так что на долю оставшихся носильщиков осталось больше поклажи, а они и так уже еле шли.

Тем не менее делать было нечего, и наш маленький караван двинулся вперед через джунгли.

– Стой, Арчи, стой! – Мальчуган лет двенадцати безуспешно взывал к совести своей собаки, нахального джек-рассел-терьера по кличке Арчибальд. Арчи, как обычно, делал вид, что не слышит хозяина, и мчался по пустырю за наглой трехцветной кошкой.

– Теперь до вечера придется его разыскивать, – тоскливо проговорил мальчишка, повернувшись к приятелю.

– Колька, его дрессировать нужно, – авторитетно проговорил приятель. – Чтобы ты только сказал – ко мне! – и он тут как тут! Как лист перед травой!

– Да ты что думаешь, Васька, мы его не дрессировали? В школу специальную водили, а ему хоть бы что! Я ему говорю – ко мне, а он драпает на другой конец города!

Кошка подбежала к заброшенному дому, возвышающемуся посреди пустыря, юркнула в неплотно закрытую дверь. Арчи, не раздумывая, устремился за ней.

Хозяин непослушного терьера неохотно пересек пустырь, остановился перед крыльцом заброшенного дома и позвал без большой надежды на успех:

– Арчи, ко мне! Арчи, непослушный пес, иди сейчас же сюда! Иди сюда, а то я рассержусь!

Арчи не появился. Из-за двери доносилась какая-то возня.

– Ох! – вздохнул Колька. – Вот видишь? Совершенно не слушается! Теперь придется за ним в этот дом идти…

– В этот дом ходить не надо, – второй мальчуган, Васька, опасливо понизил голос. – Это опасный дом.

– Что, с привидениями, что ли? – Колька фыркнул. – Ты че, правда в привидений веришь?

– Привидения или не привидения, а только что-то в этом доме происходит. Толик из второго подъезда видел ночью в его окнах какие-то огоньки. И еще он говорил, что видел, как из этого дома выходила Черная Женщина!

– Негритянка, что ли?

– Сам ты негритянка! Не негритянка, а Черная Женщина! Знаешь, кто это такая? Это тетка, которая по ночам пацанов ловит и разбирает их на органы!

– На какие еще органы? – недоверчиво переспросил Колька.

– Не знаешь, на какие? На внутренние!

– Да твой Толик соврет – недорого возьмет! Помнишь, он хвастался, что ему папаша на день рожденья японский мотоцикл купит? И где этот мотоцикл?

– Насчет мотоцикла – не знаю, а что там по ночам кто-то ходит – это точно, Светка Иванова то же самое говорила.

– Светка? Да Светка вообще девчонка, что с нее возьмешь! А если даже кто-то ходит – так что такого? Обыкновенные бомжи!

– Не обыкновенные, а дикие!

– Да хоть дрессированные! Все равно надо в этот дом идти, чтобы Арчи поймать! А ты как хочешь, можешь не ходить, если ты трус!

– Кто трус? Я трус?

– Ну не я же! Это же не я боюсь в этот дом идти! Это же не я про Черную Женщину и про каких-то диких бомжей рассказываю! В общем, как хочешь, а я иду!

Колька толкнул неплотно прикрытую дверь.

Дверь с надсадным скрипом подалась, из-за нее потянуло сырым холодом, внутри было очень темно.

Колька невольно задержался на пороге, но он не мог проявить слабость на глазах приятеля и шагнул внутрь.

Глаза не сразу привыкли к темноте.

Колька остановился и громко позвал:

– Арчи! Арчи! Ко мне!

Где-то впереди раздалось глухое ворчание, которое перешло в испуганный лай, а затем в жалобное подвывание.

– Да что с тобой, Арчи?

Колькины глаза постепенно привыкли к скудному освещению. Колька разглядел пустую комнату, пол в выбоинах, печь в углу, открытую дверь, ведущую в следующее помещение.

Именно оттуда, из-за этой двери, доносился жалобный голос Арчи.

– Арчи, что с тобой? – опасливо проговорил Колька. – Тебя что, эта кошка поцарапала? Сейчас я приду!

Он, однако, не спешил на помощь своему псу. Оглянувшись на входную дверь, Колька окликнул приятеля:

– Вась, ну ты что? Идешь или боишься?

– Иду! – послышалось в дверях, и Васька протиснулся в комнату. – Ну здесь и темнотень!

– Ничего, скоро привыкнешь!

Почувствовав поддержку друга, Колька уверенно зашагал вперед. Васька пошел за ним, чтобы не оставаться одному.

Войдя в следующее помещение, Колька замер на пороге как вкопанный.

Посреди этой комнаты стояло старинное кресло с резными подлокотниками. В этом кресле неподвижно сидела женщина. Лица ее не было видно, оно было закрыто цветным платком.

На полу перед этой неподвижной женщиной сидел Арчи. Запрокинув голову, он тоненько и жалобно подвывал.

Васька вошел в комнату вслед за приятелем, схватил его за плечо и прошептал:

– Она! Это она!

– Кто?! – переспросил Колька непослушными губами.

– Черная Женщина! – прошептал Васька.

– Ничего она не черная, – возразил Колька, – вон, смотри, на ней обыкновенные джинсы. Синие.

– Какая разница! Бежим, пока она нас не схватила!

– Надо сначала Арчи поймать! – не сдавался Колька.

Он снова позвал своего непослушного пса, но тот продолжал подвывать, не обращая на хозяина ни малейшего внимания.

Тогда Колька сделал над собой героическое усилие и шагнул вперед, стараясь не глядеть на неподвижную женщину.

Шаг, еще шаг.

Он сделал еще один шаг и наконец дотянулся до поводка Арчи. Схватив этот поводок, он не выдержал и поднял глаза…

На лицо женщины был наброшен шелковый платок. И вот на этом платке была нарисована та самая страшная Черная Женщина, о которой говорил Васька.