Сын Дога - Алекс де Клемешье

– Каких? – с готовностью спросила ее Вера, пытаясь унять нервную дрожь.

– Ну, суп сварить чтобы. И второе. И к чаю чего-нибудь. Это не слишком вас затруднит?

– Нет, что вы?! А куда это все принести?

Танюша диктовала адрес, а Вера уже мысленно составляла список вкусного и полезного. Закончив разговор, она побежала к заведующей – отпрашиваться. Даже придумывать ничего не пришлось – дорогой ей человек болен, ему нужен уход. Она, правда, не спросила, чем и насколько серьезно болен Женя. Может, ему куриный бульон сейчас нужнее, чем наваристые щи, но это ничего, она постарается учесть все варианты и принести как можно больше, чтобы он ни в чем не нуждался.

Случайно или намеренно, но Таня выбрала самую подходящую кандидатуру для поручения. Продавец в большом универсаме – кто еще мог бы лучше справиться с покупкой продуктов? Однако Вера надеялась, что совсем не это повлияло на Танечкино решение позвонить ей на работу. Воодушевленная, она летела к дому Евгения, не замечая оттягивающих руки авосек. Прилетела.

В полумраке сеней, перехватив тяжеленные сумки одной рукой, другой помогла себе снять туфельки и негромко постучала. Ей приглушенно ответили, и Вера отворила дверь в комнату.

Конечно, она догадывалась, что может застать дома у Евгения кого-то из его родственников или коллег по работе – ту же сотрудницу Таню. Но она и представить себе не могла, в каком неловком, чудовищном положении окажется.

До пояса раздетый Женя лежал на топчане, Танечка – растрепанная, взопревшая и тяжело дышащая – встретила Веру в одной нижней рубашке. Кремовый шелк комбинации не просвечивал, но так плотно облегал фигуру, что из-под него проступали кружевные очертания тугого лифчика, а длина ее не скрывала ни коленей, ни крепких, загорелых, молодых бедер. Сердце Веры рухнуло куда-то вниз.

– Проходи, проходи, – возбужденно затараторила Таня и сдунула со лба влажный завиток волос. – Мы тут… вот…

Мучительно, накатом покраснев, Вера сунула ей в руки авоськи и захлопнула за собою дверь. Господи, стыд-то какой! Зачем она ей позвонила? Зачем предложила прийти? Может, продукты – это только повод, а на самом деле Женина сотрудница хотела продемонстрировать, каковы на самом деле ее отношения с начальником? Чтобы юная провинциальная продавщица не питала никаких иллюзий на сей счет?

Из-за двери послышался голос Евгения, и Вера, подхватив туфли, стремглав выскочила из сеней.

* * *

– Вот я сейчас не поняла, – с изумлением глядя на захлопнувшуюся дверь, сказала Танюша.

– Вера! – попытался привстать Угорь. – Вера, постой!

– Лежать! – сердито прикрикнула ведунья и потащила сумки в закуток за голландкой. – Ох уж мне эти ранимые комсомолки! Не разберутся, не сообразят – а уже выводы делают.

– Ты почему нагишом?! – с отчаянием воскликнул Угорь.

Округлив глаза, Таня возмущенно фыркнула.

– Ты обалдел, что ли, Жень?! Тут сейчас градусов пятьдесят, я и так насквозь мокрая! Магией-то камушки, которые у тебя на спине, сейчас не раскалишь, не нагреешь, вот и приходится старым дедовским способом, в печке… – Она тараторила с вызовом, но Угорь улавливал в ее голосе смущенные, виноватые нотки. Впрочем, что это меняло? Вера подумала о них невесть что, обиделась, сбежала… Танечка снизила тон, сказала примирительно: – Ты не беспокойся, я позвоню ей и все объясню.

– Нет, мне надо самому!

– Тебя она сейчас и слушать не станет, она уже все себе придумала.

– Какой кошмар…

– Видали и кошмарнее! Лежи и не трепыхайся.

Угорь лежал и страдал. Страдал оттого, что оказался в нелепейшей ситуации, оттого, что достаточно узнал Веру, чтобы понимать, какие мысли и чувства кипят сейчас у нее внутри. И так-то все нескладно, а тут еще и Танечка в нижнем белье у него дома! И как назло – Сумрак бурлит! И не послать вдогонку снимающее обиду и тревогу заклинание, и не произвести минимальное воздействие, вселяющее уверенность. Положа руку на сердце, Евгений не был уверен, что использовал бы возможность произвести воздействие на Веру. Но когда у тебя даже возможности нет – это чересчур!

– Когда ты меня вылечишь? – строго спросил он у Танечки.

– Я вообще-то только начала! – обиженно отрезала ведунья.

Зашуршали невидимые Евгению бумажные пакетики и кулечки, поплыл по комнате запах сушеных трав, а потом и аромат какого-то травяного напитка – горький и пряный.

Весь следующий час ведунья разминала его усталые мышцы, втирала в кожу неведомые снадобья, окуривала густым и влажным, словно в русской бане, дымом, затем переместила его в сидячее положение, укрыла плечи толстым одеялом и заставила выпить не меньше литра горького отвара. После этого Угорь уснул, и на сей раз это было не беспамятство ослабшего, обессиленного больного, а вполне нормальный сон идущего на поправку человека.

Он проснулся ближе к вечеру, когда на половицы уже легли ромбовидные желтые заплатки заглянувшего в окно закатного солнца. Жар от голландки развеялся, комната была проветрена и прибрана после Танечкиных процедур, на электрической плитке дребезжала крышкой пятилитровая кастрюля.

– Там ффи, – проследив за взглядом Евгения, прокомментировала ведунья. – На неделю фватит. И фтобы ел, понял? Я не для крафоты их фварила.

Говорила она невнятно, поскольку как раз в этот момент закалывала волосы в пучок, подняв над головой обе руки, а шпильки держала в зубах. Она уже привела себя в порядок, была одета, как и положено в доме у одинокого мужчины, но Евгений вновь покраснел, вспомнив недавнюю ситуацию – высоко оголенные загорелые бедра Тани, ее обтягивающую розовую комбинацию и растерянный взгляд Веры.

– Налить щей, что ли, пока я тут? – поинтересовалась ведунья. – Или сам справишься?

– А… ты куда?

– Вот балбес! На работу, куда же еще?! Отдежурю – утром загляну. Не безобразничай тут без меня! Чтоб никаких подвигов, ясно? Сидишь, лежишь, питаешься и отдыхаешь. Даже на двор – только по нужде, прогулки тебе сейчас ни к чему.

– Танюш… – негромко позвал он.

– Ммм?

– Спасибо тебе!

– Ой, брось! – бойко отмахнулась она. – Не все же мне бумажки с места на место перекладывать? Даром целительства я, может, и не обладаю, но кой-чего умею же! И мне практика, и тебе польза. Так что нечего тут спасибкать. Впрочем… – Она остановилась уже в дверях, обернулась, задумчиво нахмурилась. – Если все же надумаешь отблагодарить – а ты ведь надумаешь, я тебя знаю! – так вот: чтобы твои порывы не оказались напрасными, я тебя кое о чем попрошу. Не сейчас, конечно, а как на ноги встанешь.

– Что случилось?

– Да ничего не случилось, Жень, не бери в голову. Просто дело такое… деликатное. Сама я не справлюсь, а чужому такое не поручишь…

– Таня, – обеспокоенно привстал Угорь, – ну-ка, давай-ка рассказывай!