Академия для строптивой - Анна Одувалова

— Ты не лопнешь? — уточнила Риз, которая печально чахла над двумя веточками зеленого салатика, а в мою переполненную тарелку смотрела чуть ли не с ненавистью. Подруга внезапно вспомнила про то, что скоро лето, и вознамерилась экстренно похудеть, поэтому жующие окружающие вызывали у нее нездоровые чувства.

— Нет, — отрезала я и с наслаждением посмотрела на огромный свиной стейк. — У меня юный растущий организм. И стресс. Мне нужно много кушать.

— Потолстеешь, — мстительно заметила Риз и снова поковыряла вилочкой салатик.

— Я? — Удивление было искренним. — Риз, с моим шилом в попе это точно не грозит.

— Да уж! — хмыкнула немного повеселевшая Сильвена. — Точно не грозит! Тебе грозят коварные клубнички! Они способны испортить весну — пору любви! А весна не за горами. Осталось-то — всего ничего.

Я на нее шикнула, но тоже не выдержала и засмеялась. В академии магии мне нравилось определенно больше, чем в пансионе благородных девиц. Там я себе так и не смогла найти подруг. Здесь же все были немного сумасшедшими. С Сильвеной все ясно, она — пифия и поэтому не от мира сего. Кстати, не забыть бы уточнить у нее про предсказание, которое она выдала в пьяном бреду. Риз — тоже чудачка, повернутая на алкогольных настойках, при этом сама пьянеющая с полбокала. Лира — суровая воительница. Она обычно молчит, но всегда начеку. За две недели я про них узнала больше, чем про своих соседок в пансионе за несколько месяцев.

— Касс, что, медитируешь над своей тарелкой? — дернула меня Сильвена. — Ты слышала, что я предложила?

— Нет, — совершенно честно ответила я. — Задумалась. А что?

— Сильв предложила логичный способ избавления от твоих Труселей, — вместо пифии продолжила Лира. — Магистр Эрриус стар, словно сама смерть, значит, Труселя не воспримут его как прямую угрозу. Но, с другой стороны, он до сих пор считается одним из сильнейших практикующих магов. Не слабее твоего отца — точно. Если его попросить снять Труселя, мне кажется, все получится, — серьезно заключила валькирия.

— Думаете, он согласится? — уточнила Риз, и тут мое терпение закончилось.

— Прямо так подойти и попросить? — Я подавилась чаем с печенюшкой. — Не могу. Вы просто представьте, как это будет выглядеть со стороны. «Профессор, не сочтите за оскорбление, но я хочу попросить вас снять с меня трусы». Нет. Причем однозначно и категорично.

— Ну и ходи тогда в этом безобразии с оборками! — надулась Сильвена. — И не будет у тебя этой весной ни личной жизни, ни общественной. Вот. Тебе же как лучше предлагаем!

— Не уверена, что так лучше, — с сомнением заметила я, покосившись на подругу, перебирающую растрепанные молочно-белые пряди волос. — В любом случае не сегодня. Сейчас у нас пары у блондинчика, а это стресс. Чую, он будет на мне отыгрываться за все. Когда я с утра уходила, папа еще собирался на него орать дальше.

— Ты рассказала ему про проклятие? — встрепенулась Риз и уставилась на меня огромными глазами шоколадного цвета. Она сейчас напоминала спаниеля тети Дэллы — старой папиной знакомой.

— Как вам сказать? — Я закусила губу. — Вчера перед сном что-то ляпнула, но ничего конкретного. Он жаждет подробностей сегодня вечером в библиотеке. А я боюсь идти!

— Так у вас свидание? — заволновалась Риз, и на ее щеках даже выступил румянец.

— Ага, свидание! — Смешок вышел нервным. — Он теперь меня будет за километр оббегать, как и все остальные парни. Папа, думаю, всем опасным особям мужского пола провел внушение лично. Я его знаю, он вполне на это способен.

— А ты сама?

— А что я сама?

— Тебе ведь Демион нравится?

— Он нахал, эгоист и иногда трус. Нет, не нравится. А потом… — Я задумалась. — Тогда, в пансионе, я поступила очень некрасиво. Причем не только по отношению к нему. К себе — тоже, и мне стыдно. У него обо мне сложилось определенное мнение, и я невольно это мнение подтверждаю. Ну вот выходит так! Короче, ничего не получится, поэтому я и не парюсь. Он меня охраняет от меня самой. Ну и замечательно, у нас общая с ним цель — переждать, когда папа перебесится.

— А он перебесится? — скептически фыркнула Лира и откинула на спину тяжелую русую косу.

— А куда он денется? Пока ему весело. Я злюсь из-за Труселей. Демион — из-за своего положения няньки. Папа радуется, он поставил в неудобное положение двух людей. Как только развлечение ему прискучит, он придумает новое. Поэтому мне сейчас просто нужно затаиться и не создавать лишних поводов для воплей. Ты думаешь, он всерьез на меня рассердился из-за утреннего происшествия? Я тебя умоляю! Это для него встряска, он так держит себя в тонусе. Ну и окружающих заодно. Тут главное не переборщить. Вот с Пироженком конфуз все же вышел. Я ведь и правда хотела папу задобрить. Но в принципе получилось тоже ничего. Главное — оригинально.

Мы убрали со стола тарелки, и я понуро отправилась на занятия. Лекции Демиона я боялась не зря. Никогда бы не подумала, что наглый и бесцеремонный блондинчик может так выкладываться на занятии! Он был интересен, харизматичен и строг. И так же, как и всегда, невероятно волнующе прикусывал нижнюю губу в минуты задумчивости. Я поняла, что пропала окончательно.

Светлые волосы Демиона были забраны в хвост, мантия застегнута на все пуговицы, даже воротник-стойка поднят. Наверное, если бы я впервые увидела его за преподавательской кафедрой, не обратила бы внимания. Он сейчас выглядел непримечательно и несколько старше, чем в обычной одежде. Сразу видно — не стремился привлечь внимания студенток, и в общем-то не привлекал. Зато как он рассказывал! Я заслушалась и невольно начала уважать.

Только вот уважать Демиона совсем не хотелось. Он был слишком дерзок и колюч. А еще я знала, как горят его синие глаза и какое тело скрывается под мешковатой темно-зеленой мантией. Пока я считала его избалованным нахальным лоботрясом, игнорировать потрясающую внешность было проще. Но сегодня я внезапно осознала, насколько он умен. Это совершенно не нравилось.

«За что мне все это?» — пронеслось в голове. К тому же на лекции Демион поступил в высшей степени благородно и задевать меня не стал. Думала, устроит измывательство по полной программе, но нет. Он вел лекцию ровно и смотрел на меня слишком пристально только тогда, когда рассказывал о том, что проклятия — самый серьезный вид магического воздействия, и маг, работающий с ними, должен быть сдержан и сконцентрирован всегда. Проклятия не терпят небрежности. Одна нелепая ошибка способна привести к серьезным и непредсказуемым последствиям.

Мне стало стыдно, но ненадолго. Наведенное мной проклятие вряд ли было серьезным, к тому же я реально не знала, что так выйдет, и вообще не надеялась создать хоть какое-то подобие сгустка энергии. Кто же знал, что само проклятие сформулировать так просто?

— Вечером — библиотека! — шепнул он мне уже совсем другим голосом, когда я выходила из аудитории. — Попробуй только не прийти.

Я зло на него взглянула и выскочила в коридор. До вечера у меня было много времени, и я планировала провести его с пользой — завалиться спать.