Однажды тихой темной ночью - Наталья Косухина

Сначала все исследовала методом сканирования пространства на разрыв, а потом проверяла кабину магией. В итоге, когда я на лифте поднималась к Хорсову, я многого не знала, но о многом догадывалась.

В приемной никого не было, и я, не постучавшись, зашла в кабинет. А там… а там была «идиллическая» сцена. Блондинка, которую я видела на приеме, пыталась отловить и соблазнить хозяина кабинета, а тот старался скрыться.

Пока я предавалась созерцанию дивной картины, Хорсов повернулся в сторону открывшейся двери и пытался просверлить во мне взглядом дыру.

— Что она здесь делает?! — взвилась девица. — Скажи мне прямо, дело в ней?

— Да, Андрюсик, скажи ей, что дело не во мне, а в твоей душевной убогости.

Видимо, в этот момент я дожала оборотня. У Хорсова началась трансформация лица, и, повернувшись к блондинке, он прорычал уже практически звериным голосом:

— Вон!

Судя по тому, как девица выбежала, она точно здесь больше не появится. Если не дура, конечно.

Задумавшись об интеллектуальных способностях девицы, я совершила ошибку и проморгала тот момент, когда оборотень схватил меня за горло и поднял в воздух, как тогда, много лет назад. Прошлое вновь встало перед моими глазами. Но теперь я была не та неопытная девочка.

Применив телекинез, я обвила телефонным шнуром шею оборотня и сдавила ее изо всех сил. Хорсов захрипел, но руку не разжал. Силен, поганец. Тогда я пожертвовала одним из накопителей и, изъяв энергию, выбросила ее вперед. Оборотня снесло, и он врезался в стол. Я же в этот момент рухнула на пол и пыталась восстановить дыхание.

— Если ты еще раз, кошак облезлый, попробуешь ко мне прикоснуться, я жизни не пожалею, чтобы тебя выпотрошить!

В этот момент в кабинет вошли родители Андрея и увидели меня, пытающуюся встать с пола, и их сына, который делал то же самое на развалинах стола. И, несмотря на то что он полностью обратился, а глаза его светились желтым, это ему не удавалось. Чистый поток энергии — не шутка.

Кое-как сумев встать, я вежливо поздоровалась и, покачиваясь, направилась прочь.

Если поиски будут продолжаться так и дальше, я не доживу до их конца.

* * *

АНДРЕЙ ХОРСОВ

В себя я приходил медленно. Все тело болело, в голове стоял гул. Более-менее поднявшись и рухнув на ближайший стул, я увидел сломанный стол и злых родителей. Очень злых родителей.

— Сын, объяснись! — прорычал отец.

Его золотые глаза сейчас буквально метали молнии. Мама стояла позади него и покачивала головой, словно была не в силах поверить или понять.

Я некоторое время молчал, обдумывая, как бы правильно преподнести информацию. Но как ни крути, ситуация выходила некрасивая.

— Мы повздорили, — решил я обобщить.

— С каких это пор мой старший сын, моя гордость, стал бросаться на людей? — возмутилась мама.

Она не ругалась и не кричала, и это говорило лишь о том, что она очень злится. Впрочем, как и отец.

Я не знал, что сказать в свое оправдание. Сорвался как мальчишка.

— Я вчера поручил тебе привлечь Маргариту к расследованию. Ты привлек? — сухо спросил отец.

— Да!

— Тебя что, звериная половина совсем с ума свела? Думаешь, после этого она станет с тобой работать? — взрыкнул родитель, уже не сдерживая себя.

— Меня может заменить и…

— Нет. Я тебе говорил и повторю вновь: ты самый лучший из моих сыновей, и искать свою сестру будешь сам! Я понимаю, если бы подобный срыв был у Аслана. Но у тебя! Как ты можешь руководить кланом, если неспособен себя контролировать? — продолжил возмущаться отец.

Таким несдержанным он позволял себе быть только наедине с семьей.

— Руковожу же. И дела идут все лучше и лучше.

— А ты все глупее и глупее, — прорычал отец.

— Ратибор, видимо, несмотря на то что мы его воспитали, совсем не знаем нашего сына. Разве могла я подумать, что он сможет так поступить по отношению к женщине?! — вставила свои пять копеек мама.

— Это не женщина. Это исчадие ада! — мрачно сообщил им я.

В ответ от матери послышалось только шипение.

— Кто из вас первый напал? — поинтересовался отец.

Было видно, его терпение на исходе.

Я угрюмо молчал. Что тут скажешь? Первый агрессию проявил я. Но не объяснять же родителям, что она меня спровоцировала? Тогда точно будут репрессии.

— В общем, так. Я не знаю, в чем суть вашего конфликта, даже разбираться не хочу. Но чтоб взаимодействие с Роговой ты наладил. И как ты это сделаешь — твои проблемы. Иначе я приму меры, — мрачно сообщил мне отец, и они с матерью молча вышли из кабинета.

Я же смотрел на щепки, которые раньше были столом, и думал, что делать дальше.

М-да, вечер, определенно, не удался.

* * *

МАРГАРИТА РОГОВА

Утром я проснулась оттого, что у меня болела шея. Посмотрев на часы, я обнаружила, что сейчас только начало восьмого, и застонала. Покрутилась с боку на бок еще пять минут, но ни мягкая постель, ни раннее утро не помогли вернуть сон, и пытаться уснуть дальше нет смысла.

В ванной на меня из большого зеркала взглянула помятая, лохматая, невыспавшаяся светлая шатенка с уставшими глазами. Полюбовавшись на свое отражение, я наконец уделила внимание шее.

Несмотря на то что горло немного саднило, синяков на коже видно не было. Какое, наверное, разочарование для Хорсова.

Облокотившись о раковину, снова взглянула на себя в зеркало и подумала, что оказалась права. Он не хотел меня убивать. Только проучить, хотя немного и потерял над собой контроль. Если бы он захотел, чтобы я умерла, сломал бы мне шею одним движением. Но в этом случае и я, не чувствуя себя в безопасности, не подпустила бы его и не пожалела бы запаса магии, чтобы вырвать ему позвоночник. Один из самых простых способов убить оборотня.

Очнувшись от раздумий, я ужаснулась. Валя пропала, а я думаю о всякой ерунде. Похоже, душевная убогость — это все-таки заразно.

Прекратив самобичевание, я мысленно набросала план действий и пошла завтракать, отметив, что нужно позвонить Артему и девочкам.

Сказано — сделано. Поговорив с друзьями и выслушав их восклицания и тревожные ахи, я села кушать. И когда дожевывала вторую булочку и допивала кофе, все еще пребывая в раздумьях, пришел тот, кого я ждала.

Открыв дверь, я мрачно взглянула на Хорсова.

— Мне можно пройти? — спросил мужчина, когда напряженное молчание уже затянулось.

Ничего не говоря, я пропустила его внутрь и опять продолжила буравить взглядом, слегка прищурившись.

— Я приношу свои извинения, — с трудом вымолвил оборотень.