Земля мертвых - Александр Прозоров

— Ништо, конями стопчем, — прижался лицом к морде своего гнедого Феофан. — Их всего чуть больше десятка.

— Ладно, седлай заводных, — решил опричник. — Скачем следом.

Река Ижора при впадении в Неву расширялась почти вдвое, но мелела раз в пять. По податливому песку, уложенному течением в длинные продольные волны, пятеро конников перебрались через нее и пустили коней в намет. Горловину Ижоры от Тесны отделяло всего шесть верст лесной тропы, ведущей по сухому, но изрытому оврагами берегу. Это заняло всего полтора часа пути — но к этому времени к невским берегам подкрались сумерки, медленно скрадывая дневной свет. Как ни хотелось Зализе продолжать погоню, но пришлось разрешить привал. Засечники расседлали коней, насыпали им в торбы ячменя, под склоном взгорка — чтобы не увидели с воды — развели костер.

Зализа стал разбирать свой мешок и обнаружил переложенных крапивой копченых лещей. Рыба пришлась как нельзя кстати — не пришлось тратить лишнего времени на жарку-варку. Лещей поделили на всех, запили яблочной ухой и, распределив очередь сторожи, улеглись спать.

* * *

Перед рассветом, в самые студеные минуты ночи и в пору самых сладких снов Зализу растолкал Осип, на этот раз одетый в толстый стеганный тегиляй.

— Сеча, кажись, идет, воевода!

— Да ты чего? — оглядел безмятежно спящих товарищей опричник. — Где?

— Слушайте… — приподнял палец засечник. Ночной воздух донес хлопки, похожие на очень далекие выстрелы из пищали, чьи-то более близкие крики.

— Может, струг какой на свенов наскочил?

— Ночью?

Послышались новые хлопки, и Зализа вскочил:

— Поднимай всех, седлаем коней. Может, на привале тати кого застали.

Воины действовали с привычной быстротой. Не прошло и получаса, как они переправились через глубокую холодную Тесну, доходящую коням выше стремян, и наметом помчались вперед. Там в чистой небо поднимался столб дыма, и теперь стало совершенно ясно — приблудившаяся из западных земель шайка жгла какую-то деревню. Отдохнувшие лошади шли ходко и скоро стало ясно, что дым поднимается где-то довольно далеко до Мги.

— Знаю! — вспомнил Зализа. — Есть там чухонское становище на два дома. Только в кого они там стреляли?..

Шум сечи давно стих, и задолго до становища опричник, прихватив с собой Агария, спешился и пошел вперед. Спустившись к самой воде, они пробрались через растущий по наволоку густой кустарник к постоянно выкашиваемому чухонцами лугу и…

— Господь, заступник наш всемилостивейший, помилуй мя… — испуганно перекрестился дед. — Спаси, помилуй и сохрани грешного раба твоего Агария.

Опричнику Зализе тоже очень хотелось перекреститься, но руки его внезапно онемели и не желали повиноваться своему владельцу.

А на поле перед дозором засечников стояло множество больших ярких кочек — синих, оранжевых, алых, желтых. Между ними бродили люди: некоторые в странных платьях, еще похожих на человеческие, но многие и вовсе непонятно в чем!

Впервые в жизни стоящие на берегу русской реки ливонские шатры вызвали в опричнике не ненависть, а радость узнавания. Впрочем, помимо ливонцев и людей в странных платьях, на лугу мелькали и воины в родных русских доспехах.

— Это шабаш, воевода! — внезапно понял Агарий.

— Ведьмы, колдуны… И ладья эта на шабаш плыла, колдуна какого везла. Это же чухонцы, воевода. Известное дело, колдуны они все, чародеи-нехристи. Шабаш затеяли. Бежать надо, воевода! Заметят — в котов черных превратят, али в кабанов сальных. Сперва кататься станут, потом сожрут сырыми…

С этими словами старый воин начал потихоньку пятиться и пятиться — в какой-то момент его нервы не выдержали, и он кинулся бежать. Агарий мчался со всех ног, не разбирая дороги, проламываясь сквозь кустарник, начисто забыв, что всего в паре гонов его поджидает остальной отряд. Со всего хода он наскочил на свою лошадь, отлетел на пару шагов назад и плюхнулся на землю.

Спустя несколько секунд следом выскочил Зализа и с ходу несколько раз огрел деда плетью:

— Ты что ломишься?! Дороги не видишь?! Выдать нас хочешь?!

Агарий сжался, потихоньку приходя в себя, и испуганно напомнил:

— Так колдуны ведь…

— Что вы там узрели такое?

— Три десятка русских дружинников, полста ливонцев, и еще полтораста незнамо кого… — Зализа покосился на деда. — На колдунов похожи…

— Откель здесь? — удивился Василий. — Только одна лодка мимо засеки проплыла!

— А может, остальные с Новагорода пришли? — подал голос Феофан. — О новой измене с ливонцами сговариваются?

— Тогда струги их с той стороны от стойбища чухонского, — сразу ухватился за первую правдоподобную мысль опричник. — Нужно обойти этот стан вкруг, посмотреть.

Зализа поднялся в седло, надел и тщательно застегнул шлем:

— Только таиться надо с ревностью. Услышат нас — несдобровать.

Чухонцы ухитрились поставить свое стойбище чуть ли не на единственном окрест сухом месте, и огибать колдовской стан пришлось густо поросшим брусникой рыхлым торфяником, в который ноги лошадей проваливались едва не до колен, но засечники прошли и приблизились к Неве кленовой рощей. Отсюда хорошо виднелся берег со странными разноцветными холмами, шатрами, крытыми шкурами шалашами. Однако на воде покачивалась одна-единственная маленькая ладья.

— Воевода, — шепотом окликнул Зализу Осип и указал в просвет между деревьев. Там по тропке с холма спускалось семеро… Даже непонятно кого: у первого все темно-синее платье распиралось по всему телу какими-то непонятными буграми: на руках, на груди, у живота, на ногах. Следом двигались невероятно тощие, хотя и на голову выше любого из засечников, девки в синих портах и тонких куцых душегреечках — таких куцых, что из-под них проглядывал голый живот. Двое парней оделись в одноцветный скоморошные костюмы, а самый последний постоянно выпускал изо рта сизый дымок.

— Колдуны, — часто-часто начал креститься Агарий.

— Никак к Ореховому острову потянулись, — прошептал Феофан.

Зализа облизнул сухие губы. К Ореховому острову означало: к новгородцам! Опричник тронул коня, рощей вышел на тропинку и, таясь, двинулся следом за чародеями.

Те двигались вперед, как зачарованные — не оглядываясь, не прислушиваясь к происходящему вокруг, не стремясь скрыть звук шагов. Зализа начал потихоньку сокращать расстояние, перестав бояться, что заметят.

Отмахав немногим меньше двух верст, колдуны остановились на небольшой полянке, сгрудились кучей, и опричник увидел, как изо ртов у всех повалили дымы. Чухонские чародеи створили нечто непонятное, но наверняка — страшное и гнусное. Возможно, накладывали порчу на здешние воды и земли, на людей и правителей, изводили текущую по Святой Русь божью благодать. У Зализы остро засосало под ложечкой, страшной судорогой свело живот.