Чуб земли. Туланский детектив - Макс Фрай

Наконец Магистр Моти искоса поглядел на часы и буркнул: «Ну что, можно бы потихоньку…» Леди Лаюки энергично закивала и принялась носиться по комнате (слово «потихоньку», мягко говоря, не слишком подходило для описания ее поведения), а потом и вовсе пулей вылетела вон. Вскоре вернулась, волоча за собой все четыре рюкзака. Они были набиты так плотно, что я содрогнулся: все же как минимум один предстояло нести мне.

Предчувствия меня не обманули. С лучезарной улыбкой: «Это — ваш, сэр Макс!» — великанша водрузила рюкзак мне на спину, сочувственно, но удовлетворенно оглядела результат и ободряюще похлопала меня по плечу: в точности заботливая мамаша, надевшая ранец на сына-первоклассника.

Магистр Моти наконец поднялся, без особого энтузиазма, зато и без видимых усилий подхватил второй рюкзак, бросил через плечо:

— Ну, счастливой нам всем дороги. — Стремительно пересек комнату, оказался в противоположном ее углу и благополучно исчез. Леди Лаюки ласково подтолкнула меня вперед. Я вздохнул, воздел глаза к небу и сделал несколько неуверенных шагов, пытаясь нашарить след Магистра Моти. Это для меня самый что ни на есть проверенный способ: проходить Темным Путем по чужому следу. То есть теоретически я знаю, что можно делать иначе, но мало ли что я там знаю теоретически… По крайней мере, встать на след и ждать, пока он сам каким-то неведомым образом протащит меня через неописуемое отсутствие пространства — это я точно умею. Собрать волю в кулак, закрыть глаза, сосредоточиться на собственных ступнях — так, словно ничего кроме них у меня нет. Ни о чем не думать, не сомневаться, не бояться. Просто ждать.

Минуту спустя я почувствовал, что в лицо мне дует свежий морской ветер. Открыл глаза, огляделся. Я стоял на влажном песке, у самой кромки воды. Мой левый сапог лениво вылизывала волна, на носок правого деловито карабкался крошечный оранжевый краб. Немного поодаль на большом круглом камне восседал наш абсолютный монарх, мокрый, довольный, задрапированный в ярко-зеленое полотенце. Очевидно, пока нас не было, Гуриг успел искупаться. Магистр Моти стоял рядом с Королем, с отчаянием глядел на меня и гневно жестикулировал. Мне понадобилась целая секунда, чтобы сообразить, чем он так недоволен. Наконец до меня дошло. Кровь прилила к щекам, о ребра стукнулась свинцовая кувалда. Я мысленно обозвал себя скотским болваном и поспешно отпрыгнул в сторону: самый простой и проверенный способ сойти с чужого следа.

— Простите меня, — покаянно сказал я Моти, обрушивая свой рюкзак на песок. — Я чудовищный кретин. Мало того что встал на ваш след, не спросив разрешения, так еще и топтался там как последняя свинья… Вы как себя чувствуете?

— Гораздо лучше, чем минуту назад, спасибо, — сухо ответил Магистр Моти. Потом неожиданно заулыбался и покачал головой: — Однако слухи о ваших способностях в этой области были не преувеличены, а преуменьшены, как я теперь понимаю. Вы — настоящее чудовище. С ума сойти!

Тут дело вот в чем. Когда на след человека становится обычный Мастер Преследования, у бедняги обычно изрядно портится настроение. Депрессия, тревога, головная боль — все эти неприятности гарантированы жертве; впрочем, все как рукой снимает, как только охотник сойдет со следа. Ужас в том, что я в этом смысле гораздо опасней: стоит мне стать на чей-нибудь след, беднягу скручивает так, что врагу не пожелаешь. Несколько минут это еще как-то можно терпеть, потом человек хрупкий и умереть может на месте, а те, что покрепче, просто теряют сознание. Поэтому я становлюсь на чужой след крайне редко — только если совсем уж опасного и могущественного маньяка требуется изловить. Так что Магистру Моти пришлось несладко, впору бы голову мне открутить за такие штучки. Но он держался молодцом — не сердился, за сердце не хватался, даже не глядел с укоризной, а только головой качал: дескать, вон как оно бывает.

Пока я покаянно созерцал ракушки у себя под ногами, к нам присоединилась леди Лаюки. Эта феерическая дама волокла два рюкзака: свой и Королевский, на поясе колыхалась здоровенная рогатка Бабум, из-под лоохи выглядывал меч, а тонкая кожа сапожек оттопыривалась, наглядно демонстрируя, что в каждом голенище спрятано как минимум по тесаку. Увидев Гурига, Лаюки восхищенно хлопнула себя по бедрам:

— Так вы уже тут, вот красота! А мы-то думали, вас еще полдня ждать придется!

— Да, сегодня все как-то на удивление быстро закончилось, сам не ожидал, — согласился Король. — Я еще и искупаться успел. Удачный день… Но каков пройдоха Чемпаркароке!

— Опять? — изумленно спросила леди Лаюки.

— А то! — и Король ткнул пяткой маленькую плетеную корзинку, стоявшую у его ног. — Это уже стало традицией.

— А что натворил Чемпаркароке? — заинтересовался я.

Я немного знал этого рыжего хитреца, уроженца Муримаха, хозяина трактира «Старая колючка», где подают лучший в столице Суп Отдохновения, легкое психотропное воздействие которого скрашивает жизнь наших горожан, и без того, на мой вкус, не слишком беспросветную. Я-то сам это зелье жрать не могу: на мой чужеземный организм оно действует, как тяжелейший наркотик скверного качества. Попробовав его впервые, я пластом провалялся трое суток, да в таких муках, что даже целительское искусство сэра Джуффина Халли почти не изменило мою печальную участь. Хотя кто знает, возможно, без его помощи я бы вообще копыта отбросил — так плохи были мои дела. С тех пор я к Супу Отдохновения не прикасаюсь, что, впрочем, нисколько не умаляет моих симпатий к Чемпаркароке: хороший он мужик, хоть и эксцентричен непомерно, даже на мой вкус. Но что за дела у него могут быть с Королем, хотел бы я знать?!

— О, это уже стало традицией, — смеясь, ответил мне Гуриг. — Всякий раз, когда я отправляюсь на Муримах, этот пройдоха каким-то образом пробирается на корабль, падает к моим ногам и покорнейше просит передать ма-а-ахонькую посылочку его матушке — если уж мне все равно по пути. Насколько мне известно, запретной магией Чемпаркароке не злоупотребляет, в интригах не замешан и вообще — тишайший из моих подданных. Как он обходит охрану — ума не приложу! Все же считается, что меня стерегут лучшие из лучших… При этом глядит и говорит он столь проникновенно, что я не могу ему отказать. Более того, я зачем-то волоку эту грешную корзинку за собой, вместо того чтобы оставить ее в каюте. Потом сую в руки шерифу Муримаха или еще кому-нибудь из доверенных чиновников, чтобы передали старушке. Впрочем, в прошлую поездку посылка пригодилась: я отлично переночевал у этой достойной леди, представившись приятелем ее сына, еще и пирожков на дорогу получил. Она, между прочим, хвастала, что иногда столичные гостинцы ей привозит сам Король, а я говорил, что быть такого не может. Отлично провел время!..

Я глядел на Короля и глазам своим не верил. Я, в общем, всегда считал его чрезвычайно демократичным монархом и «своим парнем» — насколько это возможно для человека его профессии. Но царственный взор, величественная осанка и особое, выработанное годами жизни «на особом положении» умение сохранять дистанцию между собой и любым собеседником всегда были при нем, даже вчера, когда Его Величество раскачивался в гамаке и с энтузиазмом тараторил о грядущих приключениях. Сейчас же от всего этого не осталось и следа: Король не просто играл в «обычного человека», а стал таковым. Пропасть, пролегавшая меж ним и прочими людьми, исчезла без следа, как будто была всего лишь порождением моих романтических представлений о повадках царственных особ.