(Не)согласная невеста - Марго Генер

Я таращилась, пунцовея и пылая. Лишь спустя несколько мгновений смогла вернуть дар речи и выдохнула:

– Что за гадкие картинки!

– Гадкие? Почему же гадкие? – с искренним удивлением спросил дымчатолицый. – По-моему, это здесь нарисован один из самых естественным процессов среди людей. Или я ошибаюсь?

Мне показалось, он действительно озадачился. А я не знала, могу ли обнажать свое вопиющее невежество в таком вопросе перед этим человеком. Даже смотря на изображения, я все еще не до конца понимала, чем конкретно занимаются на ней герои.

Поэтому сказала:

– В любом случае, такие картинки показывать неприлично. Тем более, незамужней девушке. Уж вы-то, борец за манеры и что там еще, должны знать.

– У меня свои цели, – уклончиво и с неприятной усмешкой отозвался дымчатолицый и все же отвернул от меня картинку.

– Мои с ними явно не совпадают, – проговорила я.

– И поэтому вы пришли в либрариум? Искать, как избежать замужества? Наслать заклятье? Или не знаю… заколдовать будущего избранника? Превратить его в таракана?

Об этом я как-то не думала, хотя идея показалась занятной. Даже задумалась, прикидывая, можно ли как-то провернуть что-то подобное, не вызывая подозрений. Но, ощутив на себе пристальный взгляд, проговорила:

– Оказывается, я не так коварна, как хотелось бы. В любом случае, перспектива оказаться женой незнакомого увальня, жадного и… В общем вы поняли меня.

Юноша усмехнулся и вернул книгу на полку, на миг замерев возле другого фолианта, словно размышляет – доставать или нет.

– Увальня? – спросил он. – А может вам достанется не увалень.

– Какая разница? – фыркнула я. – Все равно это принуждение.

– Иногда оно бывает приятным, особенно, если женщина говорит «нет», а сама думает «да».

– В каком смысле… – не поняла я, но закончить не успела.

Дымчатолицый вдруг резко подступил ко мне. Он оказался так близко, что ощутила его дыхание на лице, даже сквозь дымку чувствовала, как его взгляд скользит по мне. Сердце забилось сильнее, дыхание участилось, я попыталась отшагнуть, но уперлась спиной в стеллаж.

Он же, напротив, приблизился недопустимо сильно, края камзола коснулись платья.

– Вы что…

Его ладони уперлись в стеллаж по бокам от меня.

– А если я скажу, что вы самое манящее создание, каких я встречал? – проговорил он вдруг глухо. – Что ваши рыжие волосы не дают мне покоя со вчерашнего дня? Что ваш запах меня дурманит…

От такой настойчивости я впала в ступор, сердце забилось еще сильнее, а магия в груди беспокойно заворочалась. Он стоял так близко, что ощущала его запах, терпкий, горьковатый, с примесью чего-то густого и тяжелого, во мне начинало шевелиться недоброе предчувствие.

– Пустите… – прошептала я и добавила, используя последний шанс вырваться: – Когда мой жених узнает, что я спряталась в либрариуме с мужчиной, ему это сильно не понравится.

Рассчитывала, что это отрезвит юношу. Но к моему великому смущению и удивлению, его ладонь оказалась на моей талии. Горячая мужская ладонь. Не призрачная, а очень настоящая и пальцы настойчиво сжимаются.

– А если скажу, Валенсия, что ваш жених я? И буду не против, если вы спрячетесь в либрариуме со мной?

– Что-о? – только и смогла выдохнуть я. Мысли в голове заметались, как напуганные бабочки, трепеща крыльями, я хотела спросить, как это возможно и, почему… Но не успела.

Губы, горячие и твердые впились в мой рот так жадно, что я только смогла замычать. Это был мой первый поцелуй и его бессовестно украли.

От растерянности я в первые секунды замерла, чувствуя, как круглеют глаза. Обе его ладони тем временем оказались на моей талии и прижали к себе так, что ощутила какую-то выпуклость, упирающуюся мне в бедро. Губы продолжали терзать мои, но когда в рот скользнул язык, я, наконец, опомнилась и упершись ладонями в грудь, с силой оттолкнула.

– Вы что творите! – выпалила я, вытирая губы и задыхаясь, потому, что оказалось, во время поцелуя надо дышать. – Вы… вы… вы меня поцеловали!

Юноша вновь шагнул ко мне, его ладони опять оказались на моей талии. В этот раз я тут же задергалась, пытаясь высвободиться.

– Валенсия, да не шумите, – прошептал он недобро усмехаясь. – Поверьте, я не сделаю с вами ничего противоестественного. Я же ваш нареченный, в конце концов.

– И думаете, что имеете право целовать меня в темном углу? Как какую-нибудь…

Я запнулась, пытаясь подобрать слово, которым называют девушек, позволяющих лапать себя во всех местах, а «жених» произнес:

– Я вовсе не считаю вас «какой-нибудь». А очень даже особенной. Такой манящей, такой яркой, такой необычной, непохожей на остальных девушек…

Он говорил слова, от которых любая другая уже растаяла бы. Да что там, я бы тоже расплылась перед ним лужей, если бы не его вопиющее поведение и не сокрытый дар в груди, который сейчас сжался в комок и напоминает готового к бою ежа.

– Прекратите, – тихо попросила я.

– Так трудно устоять перед тобой…

– Я прошу, пустите.

– Еще поцелуй, пожалуйста. Еще…

Он не договорил и вновь припал к моим губам.

Второй поцелуй. Его тоже украли.

Нужно было срочно что-то делать, но его губы накрывали мой рот, скользили языком внутрь, и я со стыдом ощутила, что это могло бы быть не так плохо, не происходи все это именно так и с этим человеком. От растерянности ответила на его напор.

Ева расслабила губы, он простонал и буквально вдавил меня в стеллаж с книгами. Меня захлестнули противоречивые чувства. Поцелуи – это определенно ново и необычно, дымчатолицый говорит, что он мой нареченный, что это не зазорно, что это естественно. Но во всей ситуации что-то неправильное, еще и магия в груди ершится.

Попыталась прервать это беспутство, отстраниться. Только некуда, а его ладони тем временем, скользнули вниз, я протестующе замычала, потому что губы все еще заняты поцелуем. Но когда он, постанывая, стал спешно задирать юбку, в груди словно кувалдой ударили, накатила паника.

Я стала колотить его кулачками по плечам и вообще, куда придется. Он, наконец, оторвался от губ, стал целовать шею.

– Валенсия, не бойся… – шептал он хрипло.

– Да пусти меня! – закричала я. – Я не хочу!

– Пожалуйста, не сопротивляйся.

Он справился с юбкой и его пальцы коснулись меня там, где никто и никогда не касался. Меня буквально молнией прошибло, я задергалась, пытаясь высвободиться.

– Пусти меня! Пусти!

– Валенсия, девочка… Какая ты мягкая здесь…

Его палец очертил круг и стал давить на пульсирующую точку. Я вспыхнула, них живота сжался вместе с магией в груди, выкрикнула: