Теперь или никогда - Яна Горшкова

Восемь провинций, восемь владетелей, восемь голосов против Эсмонд-Круга, восемь соратников… Со всеми Аластар знался много лет, каждому доверял, с Эдвигом Лираеном вообще знаком с детства, с его детства. И конечно же, Рамман Янамари – самый юный, самый скептически настроенный, самый честный и самый важный из союзников. Старший сын, так и не признавший его, Аластара Дагманда, отцом. Гордость Эскова и боль. Вот он сидит с краю, напряженный и сосредоточенный, цепкий взгляд перемещается с одного лица на другое. Анализирует, сравнивает отцовские характеристики, данные собравшимся здесь людям, и собственные впечатления. У мальчика всегда есть свое мнение – это прекрасно, он мерит своей собственной меркой – и это еще лучше.

И пусть им никогда уже не быть родными, но за последние три года Аластар и Рамман сдружились. Не сына обрел Эск, так хоть союзника и, будем верить, соратника, а в будущем – и настоящего друга. Гораздо больше, чем смел надеяться владетель Эскизара. Он поймал одобрительную улыбку Раммана и понял: «Пора!»

– Добро пожаловать в «Лиловый лес», милорды, – Аластар сделал широкий жест, привлекая внимание к скромной обстановке охотничьего домика, в котором проходила встреча.

Кроме Раммана и Эдвига никто не знал, что он самолично выстроил эту избушку. На свежем воздухе, в полном одиночестве работалось замечательно, еще лучше думалось. Старинные нормы воспитания требовали от сыновей благородных лордов диллайн умения управляться с пилой, рубанком и топором, знать тяготы грубой работы и уметь себя обиходить даже в глухом лесу. Жаль, сейчас традиция почти утрачена, очень жаль.

– Не хочу начинать нашу встречу с дурных новостей, но поступить иначе не могу. Нет, наши замыслы не раскрыты, – быстро предупредил Эск, во избежание расспросов. – Но есть вещи и похуже, чем казнь на площади Мира через усекновение головы.

– Не томите, – буркнул лорд Канаварри, южный сосед Эска. – Мы и так заинтригованы дальше некуда.

Орвайн давно уже рвался в бой, подзуживая Аластара на решительные действия. После того как год назад Эск открыл соратникам глаза на истинное значение казни Лердена Гарби и поделился первыми открытиями, сделанными при расшифровке его «наследия», все рвались, но Канаварри сильнее прочих. Для него и Селвина Элввы стал неприятной новостью тот факт, что дело отнюдь не в неудачном заговоре, коих на своем веку перевидано бесчисленно, а истинная причина столь жестокого решения относительно Гарби в ином. Ведь по сути Лерден со товарищи не успел предпринять ничего серьезного в отношении Атэлмара Восьмого.

Селвин еще дивился, как это в наше слюнтяйское время, с нашим слюнтяйским сопливым императором вдруг пошли на такие крайние меры.

Помнится, лорд Рэй возразил, мол, сопливым государем вертят отнюдь не мокроносые эсмонды, и он сам по себе, а Эсмонд-Круг отдельно. И когда Атэлмар со своими играми наскучит тиву Хереварду и аннис Сар, то ему мгновенно найдут достойную замену.

Аластар не стал скрывать, что в его руки попали очень важные документы, те самые, за обладание которыми был казнен Лерден Гарби. И это – обличающий Эсмонд-Круг архив, как древних, так и почти современных записей. Без утайки поведал Эск и про то, как сумел отыскать в саннивском, конфискованном и проданном на аукционе доме Гарби заветный сундучок. Не стал он упоминать только, что ему помог в этом человек, присланный Вилдайром Эмрисом, – рунный колдун ролфи. Любой беллетрист бы дал спину изрезать рунами, лишь бы услышать подробности этой авантюрной истории. Что-что, а поприключались они с эрном Дэйрогом на славу. Только романы и писать, а не в приличном обществе рассказывать. С беготней по крышам, черными масками и низко нахлобученными шляпами, стрельбой и погоней. А потом полтора года кропотливой расшифровки, с бессонными ночами, тяжкими трудами, окольными путями, мелким подкупом и крупным шантажом. В результате меньше половины текстов поддались расшифровке, но на целый список обвинений в адрес Эсмонд-Круга хватило с лихвой. От использования своей Силы в целях, далеких от божественного предначертания, до банального шарлатанства. Тогда же решено было начать подбивать народ к неповиновению, медленно и осторожно поселяя в душах простых людей недоверие к эсмондам. Гнев народный требовалось подогреть, чем все восьмеро и занимались в течение прошедшего года: слали подметные письма, печатали в странах Конфедерации брошюрки еретического содержания, вербовали агитаторов. А граф Эск упорно продолжал дешифровку. И когда она была окончена, стало очевидно: все плохо, все настолько плохо, что нечистоплотность Эсмонд-Круга – это лишь цветочки, ягодки гораздо страшнее.

Владетель Локкэрни поморщился и заерзал в своем кресле, будто у него на заду чирей вскочил.

– Аластар, мы готовы вас выслушать. – Лорд Милберг посмотрел в упор на Эска. – Осенью вы навели шороху в Эббо, и я не стану пересказывать, что вы устроили в Идбере. Это ведь не просто такие… шалости?

«А вот мы и перешли к самой сути», – подумалось Аластару, не любившему хождение вокруг да около.

Эск встал, чтобы привлечь к себе все внимание. Он прекрасно знал, как выглядит сейчас: прямой сосредоточенный взгляд глубоко посаженных глаз, мерцающих из-под низких бровей, высокие скулы, крупный нос с горбинкой, плотно сжатые губы. И никто, никто никогда не дознается, как же ему сейчас страшно.

– Тот, кого мы все называем Предвечным, – вовсе не бог.

Воцарилось неживое молчание. Мужчины, за много лет жизни приучившие себя к сдержанности, не шелохнулись, но в глазах каждого полыхнул золотой огонек ночного охотника. Слышно стало, как легкий теплый ветерок касается едва проклюнувшихся почек, как спешит по своим лисьим делам отощавший за зиму лисовин и как весна крадется в Эскизар – тоже. Биение восьми сердец и беззвучные мысленные восклицания.

– Вы говорите загадками, Аластар, – молвил Элвва. – Продолжайте. И поподробнее, в деталях. Такими словами не разбрасываются.

– Эсмонды вели подробные записи начиная с момента Призыва и Отклика. Они изучали и наблюдали, если так можно выразиться, за возможностями Предвечного.

– Божественное поддается учету? – не поверил Селвин.

– Еще как. Все было сочтено, все было взвешено и измерено. И… – на этом моменте Аластар впервые за последние двести лет поперхнулся. – И не говорите мне про него как про бога.

– О!

– Да! – неожиданно резко ответствовал Эск. – Он кто угодно – дух-самозванец, эгрегор, но только не бог. Эсмонды призвали его, они шагнули за грань, оттолкнули Меллинтан, отвергли богинь-лун, чтобы призвать… это. Пришествие истинного бога – это ложь, самая наглая и подлая ложь за всю историю от начала времен. Предвечный – не бог!

Никогда и никто не видел Аластара в такой несусветной ярости, никто никогда не знал его с этой стороны – как обвинителя, как судию и как палача. Он рубил ребром ладони воздух перед собой и говорил… Нет! Он кричал о вещах настолько чудовищных и невозможных, что время от времени кто-то из сидящих за столом мужчин закрывал уши руками. Чтобы не слышать! Чтобы не знать!