Мир пауков. Маг. Страна призраков - Колин Генри Уилсон

Когда, застряв в трещине, с ноги сорвалась сандалия, Найл, чтобы ее вытянуть, присел на камень. Тот оказался ребристым и въелся в бедра, так что пришлось поерзать в поиске более удобной точки опоры. Одновременно Найл смотрел на скопившуюся внизу лужу. Что странно, из воды поднимались пузырьки с сернистым запахом. В эту минуту Найлу с неожиданной четкостью вспомнился сон, виденный в пещере хамелеонов: как он пялится в трещину, очень похожую на эту, и чувствует такое же неудобство от острой грани, на которой сидит, а из щели исходит приторный запах вроде жженой карамели.

Это длилось буквально мгновение, но все равно он испытал что-то удивительно приятное.

В животе заурчало. Определенно пора перекусить – или попробовать бальзама, что дал тролль. Открутив крышку размером с чашечку, Найл капнул туда чуть-чуть пахнущего лекарством бальзама и долил сверху водой. На вкус эта микстура оказалась удивительно горькой, но Найл, поморщась, все равно выпил. Желудок немедленно скрутило судорогой; подумалось даже, что сейчас вырвет. Но вот тошнота отступила, и на смену ей пришло облегчение.

Минуту спустя, вставая, Найл с удивлением ощутил, что утомление сошло на нет. А нагнувшись за посохом, удивился еще сильнее: по телу разлилась искристая волна энергии. Причем исходила она не от посоха, а, похоже, из самой земли; палка служила как будто проводником. Нечто подобное он ощущал в хрустальной пещере, но сейчас это было гораздо явственней. Вспомнилась электрическая штуковина, которой балуется ребятня в городе жуков: два металлических цилиндра и примитивный генератор. Один вращает ручку, а другой держит цилиндры, и его легонько бьет электрическим разрядом; ощущается что-то вроде жужжащей вибрации в руках. Сейчас же через Найла текла сила самой Земли. Природа у нее была иная, но ощущение во многом схожее.

Его неожиданно заполонила необычайная рьяная бодрость. Пять минут назад вид этого унылого взгорья угнетал, теперь же он казался до странности интересным, как и все это необычное, насыщенное событиями путешествие. Даже студеный горный ветер показался не более чем весенним дуновением.

Уловивший в спутнике перемену настроения капитан поглядел с любопытством.

«Не знаю почему, но эта палка наполняет меня энергией, – сказал Найл. – Вот попробуй».

Паук зацепил когтем посох, но тут же выронил.

«Мне неприятно».

До Найла дошло: кристалл в посохе настроен под его собственные, человеческие вибрации, у паука же ощущения могли быть совершенно иные: попробуйте-ка сами взять и превратиться в паука.

Способность пополнять на протяжении пути запас энергии несказанно радовала. Более всего удивляло то, что энергия эта здесь повсюду, неисчерпаемая как воздух: иди себе и вдыхай.

Странно, но и голод отпустил; очевидно, источником питания тоже служила энергия.

Бодрость была такая, будто в путь они вышли только что. Убыстрился и шаг – капитану даже не приходилось теперь притормаживать. Найла буквально подхлестывало; не сорваться бы на трусцу.

Активизировались и мысли. Видя, как приближается Сколлен, Найл задумался: отчего Maг одержим ненавистью? Разумеется, можно понять человека, лишившегося по злой паучьей воле семьи. Но ведь сколько времени прошло, да и возмездие было жесточайшим: чего только стоил потоп в Долине Мертвых. Почему же ненависть у карвасида не унялась? В чем вообще его цель? Если понять, что им движет, можно осознать и его слабости.

Озадачивало то, как Маг вообще способен удерживать в себе такую ненависть. Ведь понятно, что ее отрава обоюдно вредна и для жертвы, и для палача.

Опять же, Маг представлялся полностью, стопроцентно замкнутым деспотом-одиночкой, без друзей и близких. Примерно таким виделся когда-то Найлу Смертоносец-Повелитель, пока не выяснилось, что все пауки сообщены меж собой единой сетью и даже такие могущественные властители, как Хеб, на самом деле не бывают одни. Как же тогда может сохранять свое полное одиночество Маг? Что позволяет ему сносить этот безысходный удел тиранов?

А что, если он насчет Мага заблуждается, как заблуждался когда-то насчет Смертоносца-Повелителя, и на самом деле возможно достичь примирения между пауками и обитателями Страны Призраков?

Словно в ответ на эти помыслы, в небе оглушительно рванул гром и как из ведра хлынул дождь. Несколько минут напор был такой, что невозможно идти. Найл, скрючась, присел, а пока лез за плащом, промок до нитки. Вокруг не было никакого прибежища – даже камня, который защитил бы от ветра.

Капитан, подогнув ноги, свернулся в шар. Найл сел на суму – все же удобнее, чем на острых камнях, – накрывшись плащом, как палаткой. Несмотря на водостойкость, ткань, по которой яростно хлестали струи дождя, постепенно намокла. И вот Найл уже бесприютно сидит под ледяным ливнем, среди петляющих меж камней, набирая силу, ручейков.

А может, это Маг так противится попытке достичь его царства?

Наконец дождь прекратился, но не терял силы ветер. Оставаться на этом месте было бессмысленно, и они продолжили путь вверх по взгорью, где бегущие параллельно ручьи грозили сбить с ног и уволочь вниз.

Через полчаса они добрались до вершины откоса, и в этот момент вышло солнце. Ветер дул все такой же промозглый; Найл занемел с головы до пят. Хотя теперь путники, по крайней мере, знали, где находятся и куда идут. На востоке, милях в пяти-шести, виднелось, как река срывается с плато, образуя эдакий недовершенный водопад. Видать, не напрасно тролль отсоветовал им придерживаться восточного маршрута: там явно не было прохода по склону. А здесь надо просто идти вверх, в сторону Сколлена, хотя и превозмогая ветер, будто специально мешавший двигаться вперед.

По ту сторону реки паслись овцы – сотни и сотни. Если они такие же свирепые, как те, с которыми Найл и капитан уже сталкивались, то хорошо, что их пути не сходятся.

В сотне метров восточнее над гребнем возвышался каменный выступ, изрядно подточенный непогодой. Путники поспешили туда и устроили за ним привал. Теплее становилось уже от самого отсутствия ветра. Найл прислонился к камню спиной и, несмотря на намокшую одежду, чуть было не заснул. Хорошо, что он этого не сделал: пока спал, занемел бы окончательно.

В этом относительном затишье вернулось ощущение голода. Но Найл и на этот раз решил не есть, а воспользоваться подаренной фляжкой. Он открутил крышку, отсчитал несколько капель бальзама и, долив водой, взболтал и выпил. На этот раз тошноты, в общем-то, не было – видимо, пустой желудок рад был любому питанию, – а через несколько секунд покалывание энергии возобновилось. Пришло в норму кровообращение, и тело, постепенно отходя от холода, сладко ныло.

Чувствовалось, что у капитана, несмотря на легендарную выносливость пауков, силы тоже на исходе. От бальзама он учтиво отказался, но – неслыханно! – согласился отведать сыра и намазанного маслом хлеба, причем уплел их с удовольствием. А еще говорят, что пауки не едят ничего, кроме мяса. Скажи кому, так не поверят.

Хронометр показывал половину второго; до сумерек примерно пять часов. Нехотя поднявшись, они продолжили путь – вначале вдоль края, туда, где легче будет спуститься в мелкую низину, затем вновь на полого всходящий гребень. Отдохнувший Найл бодро шагал навстречу ветру, полный решимости до темноты достичь Сколлена.