Архканцлер Империи. Начало - Евгений Шепельский

Ага, вот, значит, почему дорога от Выселок была пустынна, а в самом городке жизнь била ключом. Там просто давно хозяйничало государство, экономика которого чувствовала себя намного лучше, чем экономика Санкструма; товары и все остальное возили в сторону Рендора.

Еще я услышал, что Алая Степь – брат Сеговий сказал именно: «Степь», преувеличено-грозно, почтительным тоном – снова волнуется: «…как тогда, ну помнишь, еле откупились, Свет Ашара помог!», что война может быть уже очень скоро, если не найдут денег для выплаты дани загадочному Сандеру, а денег-то и нет, потому что: «…все воруют и вообще, да и с чем воевать, ежели не с чем», что на восточной окраине вроде бы появился черный мор, но: «…не тот, что пять годков назад, нет, а такой, что морда струпьями покрывается враз, а как покойника разрежешь – так у него в легких словно грибы проросли, спаси нас Ашар; мрет народец от такого без счету».

Дивный новый мир был не особенно приятен. Мало того, что Санкструм вот-вот упадет, рассыплется, тут еще и не знают антибиотиков, тут водятся болячки вроде чумы и оспы, тут и холера – частый гость, ведь понимание того, что кипячение убивает бактерии, тут, разумеется, отсутствует.

Дорога вилась меж полей, изредка встречались деревеньки с домами из почерневших бревен, с церквушками из блеклого, точенного ветрами серого камня. Острые шпили звонниц отмечали наш путь от деревни к деревне. Я видел редкие коровьи и овечьи стада на зеленых склонах холмов, видел, как крестьяне пашут землю, толкая плуг, запряженный, как правило, парой тощих снулых быков. В одном месте пейзанин пахал, запрягши в ярмо корову – то, что это корова, ясно было по вымени. Несчастная буренка тянула плуг, неистово мыча от натуги. Бедность…

В мрачных небесах не реяли драконы, в перелесках не мелькали единороги. Никаких проявлений магии вокруг, не знаю, к добру или к худу. Скоро пойдет дождь – вот это точно не к добру, ибо дороги – те, что не мощены, раскиснут, а мне нужно двигаться вперед без проволочек.

Серый тракт построен давным-давно, это я хорошо видел по выщербленному, вдавленному камню. Очевидно, тракт этот был аналогом римских дорог моего мира. Римляне, как известно, первым делом в захваченных провинциях строили дороги с фундаментом, уходящим на метр в глубину, оттого и уцелели эти дороги до нашего времени.

Шарабан то и дело тряско подскакивал на дорожных щербинах.

Брат Сеговий меж тем разглагольствовал о том, что университеты, некогда учрежденные высшей властью, по всей стране давно уж закрыты, и последний на днях прикроют в Нораторе, ибо, как водится, в казне нет денег.

– Эх, а я так хотел пойти учиться… – вздохнул брат Аммосий, на что брат Сеговий насмешливо хмыкнул и ответил, что монастырская библиотека побольше иной университетской будет и богословие лучше постигать в монастыре.

Вопрос: как у них тут обстоят дела с космогонией? На чем покоится их планета… то есть, конечно, не планета – а земля? На слонах, китах или на иных каких-то существах – возможно, на заднице мудрой обезьяны или на спине летящего дракона или черепахи, что дрейфует в безбрежном океане? Круглая она, плоская, в форме блина, или там квадратная, земля эта? Надо будет уточнить. Но – потом, потом. А пока лучше не говорить, что планеты обыкновенно имеют округлую форму и вращаются вокруг звезд.

М-да, не такого я ожидал от нового мира. Узнав, что Белек – чародей, я ждал… не знаю, эльфов, единорогов, драконов, сил тьмы, тварей из преисподней. Однако пока из всего этого добра на Сером тракте в обилии встречались только коровьи лепешки и изредка – конские каштаны, а истинное зло, как и на Земле, творил человек; ну и болезни, конечно, куда без болезней.

По булыгам в противоположную нашему движению сторону простучал запряженный четверкой лошадей красный дощатый дом на колесах – местный трейлер с зарешеченными окошками и трубой, из которой выдувало клочья дыма. На карету не похоже; как там говорил Рябодушка – рыдван? Вот явный дорожный рыдван, используемый для длительных путешествий. За ним следовали пятеро конников с холодным оружием, очевидно, охрана.

– Дворянчик драпает из нашего благословенного Санкструма в Рендор, – с насмешкой произнес брат Сеговий. – Ох, простите, любезный господин, не примите на свой счет… Вы-то не драпаете, а супротив того, в самый Санкструм едете…

Я промычал что-то невнятное.

Дворяне бегут из империи, это понятно, в лихие времена так часто бывало. Спасают свои капиталы и себя. К тому же, как известно, Торнхелл грядет – кровожадный мерзавец, ха-ха-ха…

Я не стерпел, вытащил карту Белека и расстелил на коленях. Рендор – вот он, крупное, сравнимое с Санкструмом, государство. Видимо, управление страной там в надежных руках. С юго-западной стороны Санкструма штрихами была обозначена Алая Степь – обширное пространство, которое охватывало границы Империи дугой. Граница со степью напоминала острый серп жнеца, способный рассечь шею Санкструма одним движением, если Коронный совет вовремя не подсуетится с данью. А Норатор располагался в юго-восточной части страны, на берегу моря. В первый раз, глядя на карту, я решил, что это просто другое государство, но сейчас понял, что перо художника не слишком умело обозначило морское пространство, которое именовалось «Оргумин». За морем Оргумин виднелась часть другого континента, занятого страной под названием Адора – размерами она была вдвое меньше Санкструма, но тоже велика. Обложили со всех сторон… Кругом враги, и это я еще не считаю внутренних проблем с разными партиями.

На какой-то миг меня охватило ощущение полнейшего бессилия. Не пытаюсь ли я взяться за работу, которую просто невозможно исполнить за отпущенное архканцлеру время? Из какой Гримпенской трясины я должен буду вытянуть страну в кратчайшие сроки? Мне действительно на миг захотелось сигануть из шарабана в придорожные лопухи и сбежать. Куда? Ну хотя бы в Рендор – как я понял, экономически весьма развитое, крепкое государство.

Но никуда я не сбежал, конечно. Я не бегаю от трудностей, это трудности бегают от меня.

Брат Аммосий меж тем говорил:

– Брат Сенистер слыхал от брата Погидия, что Литон Правдоискатель снова удрал из холодной и решил выступить в Норатор. Там, на ступенях храма Ашара, он намерен прочитать лекцию о реформировании церкви Ашара.

– Не дойдет, – авторитетно заявил брат Сеговий, – зарежут по дороге или наши поймают. Где это видано – проповедовать бедность церкви? Ересь страшная, верно я говорю, господин?.. Казнят, казнят Литона, ежели изловят, а не изловят – так в Нораторе прихлопнут, и пикнуть не успеет. Господин?..

Я не сразу сообразил, что обращаются ко мне.

– Господин Жиль Блас из Рендора… В делах веры я не силен, но про Литона что-то слыхал. Если он столь страшный еретик, его должны схватить и предать справедливому суду… а затем прихлопнуть.

Братья-монахи согласно загудели, хотя брат Аммосий гудел, как мне показалось, без излишнего энтузиазма. Брат Сеговий сказал, подумав:

– Вы, стало быть, странствуете, господин Жиль Блас…