Девять унций смерти - Сергей Раткевич

— Не было, — не оборачиваясь, сказал скрипач. — Чудовищ, видишь ли, вообще никогда не бывает… если только мы сами их не порождаем.

Якш вздрогнул. Странный бард и вправду прочел его мысли! Ему в тот первый раз не почудилось. Или он задумался и произнес свои мысли вслух?

— Ну вот, — с облегчением произнес бард, не переставая играть. Теперь уже скоро… еще немного пройти…

Последние слова гонгами прогудели в голове Якша. Идти сделалось трудно. Неимоверно трудно. Воздух загустел и словно бы превратился в воду. Мало того, что дышать нечем, так еще и идти тяжко. А почти невесомая тележка за спиной вдруг как бы превратилась в рудничный возок, набитый породой по самый верх. Якш живо припомнил, как в молодости он свез один такой возок, что и шестерым тащить было тяжко. На спор свез. В горку к тому же. Ну так то было в молодости… Пот ручьями тек по спине, перед глазами мешались черные и красные пятна, страшно шумел лес, грозя вот-вот обвалиться и задавить, и Якш уже почти не слышал скрипку.

— Ну еще чуть-чуть, — донесся до него голос скрипача, словно бы из далекой дали донесся… и он рванул из последних сил.

«Врешь! Не сдамся! Вот так и умру, но не сдамся!»

И оказался один. Один, на границе величественнейшего леса. Ночь кончилась. Наступал рассвет.

Один. Ни тележки, ни скрипача, ни девочки… никого. Где они? Отстали? Он их где-то потерял? Сбежал, как тот конь? Сам вырвался, а их… ночь не отпустила?

Ничего. Он сейчас вернется. Тропа за спиной, она никуда не делась, так что…

Якш обернулся и замер пораженный. За его спиной не было никакой тропы. Никогда не было. Огромные, величественные деревья смыкались так тесно, что где там тележке проехать, тут и гному не протиснуться. Нипочем не протиснуться.

— Но раз нет тропы — где ж я тогда шел? — жалобно пробормотал он. — И где они… девочка… скрипач… тележка?

— Мне все это приснилось, да? — сам себя спросил Якш.

Но откуда тогда такая усталость, будто и впрямь рудничный возок таскал? Вся спина мокрая, ноги подгибаются…

— Ничего себе сны здесь наверху снятся! Верно, и впрямь трактирщик чего подсыпал в жаркое!

«На звезды так и не посмотрел!»

Зато алое, в нежнейших переливах, полотно рассвета растрогало Якша до слез. Сперва он решил было одернуть себя — неприлично владыке так распускаться, потом вспомнил, что он уже не владыка, и дал волю восторгу и благоговению. Ну и что, ну и пусть, подумаешь, кому какое дело — стоит старый дурень гном, рассветом любуючись, да слезки роняет одну за другой, смейтесь, если кому охота, вот только смеяться-то некому, потому как нет здесь никого.

Зато чуть подальше деревушка. «Безбородый безумец» сообщал, что селяне обычно люди простые и добрые. Пойду, попрошу чего, не откажутся же они накормить старого нищего?

Якш еще раз оглянулся на лес, словно в глаза ему заглянуть надеялся, будто рассчитывал прочитать в них ответ на ту загадку, что произошла с ним тут так недавно.

Лес усмехнулся в моховую бороду. Глаза закрыл. Сам, дескать, ищи ответ, стану я тут всяким глупым гномам за просто так ответы раздавать. Жив остался, целехонек, вот и благодарен будь, в пояс кланяйся, а выспрашивать не моги, нет у меня охоты с гномами разговоры разговаривать.

Якш вздохнул. Поклонился, как требовали, и, отвернувшись, двинулся в сторону деревеньки.

Лес открыл глаза. Лес смотрел ему в спину долгим тяжелым взглядом. Якш не знал, что этот взгляд означает, а обернуться так и не решился.

— Только бы с девочкой все в порядке было, — пробормотал он. — Слышь, ты, человечий Бог? Ты меня не знаешь, я тебя тоже, но я тебя прошу, сделай так, чтоб с ней все было хорошо. Даже если она всего лишь приснилась. Даже если ее и вовсе не было.

* * *

— Сопровождаемый нами объект чрезвычайной важности потерян… — ошалело сообщил испуганный агент.

Тишина звенела перетянутой струной, безмолвным криком звенела.

— Так, — спокойно молвил его начальник. — Дальше. Как это произошло?

Агент догадывался, чего стоит начальнику эта его невозмутимость, шутка ли — не иголку в стогу сена потеряли, а, можно сказать, ключевую фигуру в такой сложной и опасной игре, что просто голова кругом, как об этом подумаешь.

— Рассказывай, — поторопил начальник.

«Рассказывай! А что тут расскажешь?! Когда вполне реальный здоровущий гном среди бела дня словно призрак исчезает, о чем тут рассказывать?! Как рассказать о том, что у самого в голове не укладывается?»

— Ну, он… э-э-э… исчез, — почти жалобно поведал агент.

Начальник нахмурился. И в самом деле, мудрено не рассердиться, когда один из опытнейших твоих людей вдруг начинает нести откровенную чушь.

Что значит — исчез?

Как это?

Сквозь землю на ровном месте провалился, так, что ли?

Гномы, конечно, мастера под землей рыться, но мгновенно под нее зарываться они не умеют, это всем известно. И лучше бы подчиненный прекратил пороть чушь и докладывал по существу, что, в самом деле, за разгильдяйство такое?

— Ну, он же гном, — пробормотал подчиненный, — то есть я хотел сказать, воин он, конечно, знатный, и все такое, а все одно — гном и вроде бы в чистом поле тенью исчезать не должен, а вот поди ж ты — взял и исчез, ровно эльф из сказки… исчез и все тут.

— Исчез… — повторил начальник.

Поскольку других объяснений не предвиделось, а не доверять своим подчиненным не было оснований, приходилось принять эту подозрительную версию событий в качестве основания для доклада. Версия, основанная на чуде, это вам как?! А придется. Лорд-канцлер будет просто счастлив, можно не сомневаться!

— Как это может быть? — все же спросил начальник. — Вы все проверили?!

— Ну он, значит, когда из того трактира выбрался, совсем недолго прошел, как его, значит, блевать кинуло. Я еще тогда удивился, вот думаю, владыка, гном, а какой чувствительный! — начал рассказывать агент. — А когда он блевать закончил, водички из ручья попил, да… а потом поднял глаза, словно его позвал кто… и исчез! И ничегошеньки от него не осталось. Мы уж с отчаяния каждую травинку, каждый камешек перевернули, а только нет его проклятого. Тут и ночь нагрянула.

Начальник олбарийской секретной службы вздохнул.

— Продолжаем искать, — промолвил он. — Растянуть территорию поиска, насколько только возможно, и перевернуть все камешки еще раз. И еще. И сколько понадобится. Приказ ясен? Выполняйте!

* * *

Любое ожидание раньше или позже заканчивается.

Шагом навстречу.

Взмахом секиры.

Ударом кинжала.

Вкусом яда на губах или прыжком в пустоту.

Улыбкой.