Остров забытых душ - Морвейн Ветер

{Открыла глаза, но не увидела кругом ничего, кроме темноты. Она окружала. Давила. Пыталась проникнуть в нос, в рот и в уши. Она была осязаемой и густой. Первой мыслью стало:

«Где?» Она закрыла глаза, пытаясь щупальцами разума исследовать пространство вокруг себя. Стены… Поднапряглась… и уперлась, словно лбом. То ли камень вокруг был таким толстым, что она не могла проникнуть через него, то ли ей отказали чувства. Снова открыла глаза. Опять закрыла. Никакой разницы – только бесконечная тьма и бескрайний монолит стен. Попыталась ощупать себя и поняла, что скована. На руках тяжёлые браслеты, соединенные тонкой цепью. Пожалуй, с помощью магии она могла бы её порвать. Но это потом. Не следует выдавать себя раньше времени. Сначала нужен план. Она коснулась стены. Та оказалась холодной и немного влажной. Провела ладонями в сторону. В пяти шагах справа обнаружился угол. Вскоре стало понятно, что клетка имеет семь шагов в длину и четыре в ширину. В одной из стен обнаружила окованную железом дверь – слишком тяжёлую, чтобы можно было её выбить. Зато в двери обнаружилось небольшое решётчатое окно. Но и за ним плотной преградой стояла тьма.

Отошла от двери и, усевшись на корточки, стала думать. Попыталась мысленно позвать на помощь – бестолку. Всё тот же вопрос: потеряла чутьё, или её никто не слышит? Ответа не было. Ещё раз ощупала наручники, но, подумав, оставила их в покое и стала ждать.

Темнота давила. Впервые Рэна поняла, что боится её. Темноты… и одиночества. А еще: оказаться заживо похороненной в запечатанном наглухо каменном склепе, где время течёт медленно, как воды заболоченной реки. Она уже думала, что это и станет её судьбой – вечная тьма – когда за решётчатым окошком мелькнул свет факела. Рэна поднялась на ноги, приготовившись ко всему. Огонёк поплясал и замер. Звякнули ключи, и заскрежетал замок. Дверь открылась.

На пороге стоял мужчина в белом плаще. Это не значило ничего – или могло значить очень много. Утомлённый отсутствием информации мозг пытался выскрести из увиденного всё возможное: высокий, широкие плечи, лицо в тени. Мужчина сделал шаг вперёд. Ступает по-военному. Каратель? Или просто страж? Пламя факела трепыхнулось, закоптило. На секунду снова наступила темнота, и в ней обгорелыми углями блеснули красные зрачки.

Ведьмак.

– Уважаемый брат…

Тычок под рёбра. Она с трудом удерживается, что бы не согнуться пополам, но продолжает:

– Брат, это ошибка.

Снова удар. С другой руки. Этот переносится легче.

– Меня зовут…

Удар в солнечное сплетение. Не удержавшись, всё же сгибается пополам – и тут же железная рука подхватывает её за волосы и заставляет посмотреть вверх.

– Тебя зовут – подзаборная подстилка, – Рэна впервые слышит голос ведьмака. Он кажется знакомым… Но нет, такого она раньше не встречала. Голос этого человека – будто скрежет стекла о металл. – И брат твой – прибордельный пёс.

Ведьмак хочет её разозлить. Но она не может злиться. Если будет злиться – пропустит момент и не сможет вырваться.

– Скажи, что тебе нужно.

Плевок в лицо – из темноты. Противно. Она больше не хочет говорить. Да у неё и нет такой возможности: огромные руки кидают её на колени – Рэна проскальзывает по каменным плитам, разрывая одежду, и, не удержавшись, больно тормозит ладонями. Ведьмак не ждёт, пока она придёт в себя – просто вновь вздёргивает за волосы, заставляя сесть прямо. Белоснежный плащ карателя расходится в стороны, следом – полы дорогого камзола.}

* * *

Атэ резко сел на постели. «Где?» – было первой мыслью. Тьма по-прежнему наступала со всех сторон. Но, к счастью, она была другой. Не давящей и сырой, а прозрачной, невесомой. Далеко за окном в призрачной синеве неба сверкали редкие звёзды. Ветер шуршал листвой. Атэ обхватил плечи руками, освобождаясь от реальности кошмара. Ему снились разные вещи. Но это было что-то новенькое. Несмотря на то, что он отчетливо осознавал: всё увиденное было лишь сном, воображением, взбудораженным событиями последних дней и непроходящим чувством вины, темнота и тишина были невыносимы. Он на удивление ясно осознал, что на много миль вокруг нет никого. Никого, кроме…

Атэ вскочил и, не одеваясь, выбежал в коридор. Миновал поворот и, беззвучно распахнув дверь в родительскую спальню, замер на пороге.

Рэна наверняка спала. Разбудив её среди ночи, Атэ мог лишь сделать из себя идиота – будто между ними и так было мало проблем. Секунду он постоял неподвижно, не в силах решиться ни на что, и уже развернулся, чтобы уйти, когда расслышал глухой стон, раздавшийся из-под балдахина. Атэ задержал дыхание, прислушиваясь, не обманулся ли он.

– Нет… – глухо раздалось в тишине, – никогда… Меня зовут…

Атэ одним броском преодолел пространство, отделявшее его от постели, и замер, глядя, как дрожит в лунном свете худое плечо. Чародейка спала на боку, свернувшись калачиком. Она отбросила одеяло в сторону и охваченными магическими браслетами руками крепко сжимала обнаженные бока. Луна делала её и без того почти прозрачное тело совсем эфемерным. Нереальным. Притягательно волшебным. Мягкие даже на вид волосы разметались по подушке, спутались на лице. Узкие беззащитные ступни, тонкие щиколотки… Атэ вздохнул, опуская ладонь на дрожащее плечо, и оно тут же замерло. Атэ слышал, как гулко стучит сердце в груди магессы, видел, как её впалый живот то и дело сводит судорогой.