К чему приводят девицу… Путешествия с богами - Анна Рассохина

– Так! – Я уселась на свободный стул, а Ремиз, пришедший следом со своей кружкой, примостился рядом и невозмутимо продолжал завтракать.

– Давайте сообщим обо всем родителям, а потом все вместе отправимся к ущелью, – предложила я. – Тебе же туда надо, Латта?

Младшая кузина виновато потупилась и тихо поведала:

– Да. Только не сегодня. Мне еще два-три дня нужно здесь отсидеться…

– А Эльлинир за эти дни не умрет? – Я перевела обеспокоенный взор на Раона.

Он равнодушно пожал плечами в ответ, подумал и произнес:

– Если вспомнить легенду, то ир Вурон-младший беспробудно спал около четырех лет, пока его родитель и женушка отношения между собой выясняли.

– Здесь еще и Эльлинир присутствует? – возмутилась Тинара.

– Ну не Лардан же, – безразлично отозвалась я. – К тому же эльф все равно спит, так что давайте побеседуем наедине.

Мы расположились в одной из двух снятых Ремизом комнат. Дракон на время оставил меня наедине с сестрами, предупредив, что, ежели мы отважимся бежать, он отыщет нас и лично выпорет. Я закатила глаза, вспомнив, кто и сколько раз грозился наказать меня, а сестрицы презрительно фыркнули. Мир Шеррервиль широко ухмыльнулся и вышел в коридор. Едва за ним закрылась дверь, я сказала:

– А теперь рассказывайте, когда вы узнали о втором даре Латты!

Младшие, переглянувшись между собой, дружно вздохнули, и Тинара молвила:

– Это произошло еще тем летом, когда мы Смотрящих искали…

– Помнишь? – Латта посмотрела на меня.

– Да, – задумчиво подтвердила я, а она продолжала:

– Перед второй ночью «й» мне приснился сон, что мы найдем два свитка. Я знала, что первый из них окажется пустым, но мне намекнули, что именно его я и должна буду взять.

– Мм… теперь мне стали понятны твои действия той ночью, – кивнула я.

– Вот после этого я и поняла, что у меня открылся дар предвидения.

– А я посоветовала ей оставить это все в тайне на некоторое время, – добавила Тинара.

– Ну а как ты узнала, что именно ты та самая пифия? – спросила я Латту.

– Мне госпожа Оракул поведала это тогда на ярмарке в Лимани.

– Ясно. А как ты узнаёшь, кого избрали боги, и как сообщаешь избранным об их предназначении?

– Помнишь ту шкатулку из эльфийского леса? В ней были старинные карты, а избранные узнают о своем предназначении через сны, которые я посылаю им с помощью Камня Снов, – сказала кузина.

– А мне Доран показал, что тебе ни о чем нельзя говорить, иначе все погибнут, ибо вокруг тебя крутились черные, – вклинилась Тинара.

– Слышала я уже об этом, – устало махнула рукой. – Ладно, ждем еще три дня, а потом пойдем к Дайнову ущелью. Тебе нужно за эти дни оповестить оставшихся избранных?

– Да. – Латта отчего-то покраснела и, видя мое удивление, проговорила: – Я не сразу научилась пользоваться Камнем Снов, поэтому Йену и Андера мучили по ночам кошмары.

– А кроме них, кто еще попал в «десятку»? – заинтересовалась я, убедившись в предназначении друга.

Кузина со вздохом поведала:

– Лериан ир Стоквелл, Этель, Ксимерлион и… – она чуть помедлила, – Нелика, для которой я начаровала сон прошлой ночью.

– А Шайна там, случайно, нет? – изумленно возопила я.

– Пока не знаю. Сегодня вытащу карту и пойму.

– В каком смысле – поймешь? – окончательно одурела от новостей я.

– Я вытаскиваю карту, а потом мне нужно догадаться, кто из тех, кого я знаю, соответствует ее описанию. Нас всех боги свели не просто так, а чтобы мне было проще собрать избранных.

– Поясни!

– Ну, с Йеной все было просто. Во-первых, я уже знала о ее клятве дайнам, а во-вторых, карта, выпавшая той ночью, указала мне на «чувствующего» участника «десятки». А Йена обладает даром находить и чувствовать артефакты. Андер – «отказывающийся», так как он отказывается от своего наследия. Лериан – «ускользающий», с ним сразу сомнений не возникало. «Противоречащий» – это Этель, ведь что может быть противоречивее светлого некроманта? «Сильнейший»? Здесь я поначалу задумалась, так как первым пришел на ум Арриен, но после я вспомнила о смесках и об измененном Ксимере. Теперь он стал самым сильным существом на Омуре! «Прекраснейший»? С ним я тоже было засомневалась, но Тинара напомнила мне, что именно так называл Нелику карлик на той лиманской ярмарке. Это пока все. Сегодня я узнаю о следующем участнике «десятки», – на одном дыхании поведала мне Латта, а я радостно вскинулась:

– Выходит, что Этель жива?

– Этель? Жива? – удивилась кузина, а родная моя сестрица подозрительно прищурилась и потребовала:

– А теперь давай-ка сама рассказывай нам о том, почему ты очутилась на Сизой Заставе вместе с беспробудно спящим эльфом и прилипчивым рыжим драконом!

И я начала рассказывать свою душещипательную историю, начавшуюся с того, что ко мне в аптеку заглянул один знакомый эльф.

Все три дня мы провели на Сизой Заставе, где единственными нашими развлечениями стали Камень Снов и карты Латты. В гарнизоне было неспокойно; весь люд – и служивый, и простой – находился в постоянном напряжении, ожидая нападения со стороны заколдованного леса. Два отряда, отправленные на разведку за последние два дня, так и не вернулись обратно. Теперь все гадали, что с ними стало – либо разведчики погибли, либо их околдовали, и значит, войско черных пополнилось новыми бойцами.

В первый же вечер Латта вытянула очередную карту, поглядела на нас и объявила:

– «Видящий»!

Мы с Тинарой призадумались, а сама пифия сразу догадалась, кого еще боги определили в «десятку» спасителей Омура, и тихо сказала:

– Это Корин мир Ль’Кель.

Я вздрогнула и воспротивилась:

– Наверняка это Орин! Он старший из братьев!

– Нет, – кузина сочувственно поглядела на меня, – глаза воина на карте зеленые, а не черные.

– Можно прикрыть их мороком, – пробубнила я, понимая, что сморозила очевидную глупость.

Теперь мне стало понятно, о чем когда-то говорила мне Шалуна. Это Имарт избрал Корина и предрек ему смерть в этом походе.

Ночью, пока Латта занималась Камнем Снов и оповещала Корина о том, куда ему нужно явиться, я напряженно размышляла. Единственной моей мыслью была одна: «Как спасти рыжика от смерти?» Ничего путного придумать не смогла.

А уже следующим вечером я вынуждена была ненадолго забыть о Корине. Латта вновь взяла колоду карт, покрытую изящными эльфийскими рунами, перетасовала ее и вытянула на свет картинку. Мы с Тинарой буквально впились глазами в изображение, но постичь его смысла не смогли. На бумажном прямоугольнике был изображен воин, выходящий из темной пещеры на свет.