Некромант. Рабочие будни - Галина Гончарова

А потому верный Фирт следил за градоправителем круглосуточно, не отвлекаясь на шкоды и проказы. Вечером Таши призывал его к себе и выслушивал доклад. И радовался.

Ей-ей, Фиран готовился так, что некромант начинал чувствовать себя еще более значительной персоной.

— Он написал письмо главному хоши и попросил у него храмовников.

— и много дадут?

— Четверых. Они будут ждать тебя в управе в комнате рядом с градоправителем.

— Всего четверых?

— И отряд храмовой стражи будет на улице, — призрак откровенно ухмылялся. Силу своего господина он знал, и этих наивных предосторожностей не хватило бы даже чтобы слегка поцарапать некроманта.

— а я как приду?

— Они прятаться будут. Пропустят тебя, заблокируют улицу, ну и…

— ну-ну…

— а еще он городских стражников собирается нагнать.

— В управу?

— В два дома напротив.

— отлично. а еще?

— А еще он сам вооружается.

— Чем? Фамильным кинжалом?

— Кое-чем поинтереснее. — вот теперь призрак стал смертельно серьезным. — Я видел у него Черную Книгу.

Теперь посерьезнел и Таши.

— А подробнее?

Основания для беспокойства у него были. Дело в том, что при листэрр некромантия была достаточно распространённым искусством. Но!

Люди к некромантии физически не способны. Человек — живой, некромантия — магия смерти, а сочетание таких противоположностей к хорошему результату не приводит. Человек, воспользовавшийся некромантией, платит за это быстро и дорого. Как арайо ношша, как Карисса Каршао, которая через пару лет дня не смогла бы прожить без жертвы….

Но естественно, убедить людей в том, что некромантия вредна, что нельзя и так далее… Люди вообще странные. Вот если ребенку говоришь 'огонь горячий, не лезь, обожжешься', он обязательно полезет, обожжется, будет орать и еще обидится на родителей. А чего они?!

Люди тоже лезли в некромантию. Дохли, как мухи, но попыток не прекращали. И додумались до Черных Книг.

Делалась эта прелесть из специального пергамента (из человеческой кожи), писалась специальными чернилами (кровь и пепел сожженных жертв), и заносились в нее вовсе даже не детские стишки.

Вызовы демонов, призывы, жертвоприношения… люди — достаточно жестокие существа. Поэтому выглядело все так. Маг, желающий заняться некромантией, набирал себе учеников, заставлял их призывать и вызывать, фактически ставил на них опыты и относился как к белым мышам.

Подохнут?

Новых наберем!

И ведь набирали же…

Чего Таши никогда не мог понять, так это извечной человеческой страсти к халяве. Ну ладно, пусть приятно, когда все — и даром, и побольше, побольше, но кто умудрился втемяшить людям в дубовые головы, что магия — это та самая халява?!

Мало того — что некромантия это двойная халява! То есть ты получаешь, чего захотел, а расплачиваешься за этой чужой кровью и чужой болью…

Ну хоть бы какая логика присутствовала!

Ладно, дело сейчас было не в людской глупости, это проблема невыводимая и передающаяся через века и поколения. А вот книга…

Пергамент из живых людей (да-да, кожу рекомендовалось сдирать заживо), кровь, опять же, обряды своеобразные… люди, которые имеют дело с книгами, такие, как Таши, часто замечают, что эти свитки и сшивки обладают своим характером. Какие-то книги не продаются, какие-то теряются, уходя от владельцев, какие-то… и это — самые обычные и простенькие.

А что ждать от такой приятной рукописи, в которую маг вкладывал кусочек своей души, а то и не один маг? А ничего хорошего.

Рано или поздно Черные Книги обзаводились своим псевдоразумом, своими желаниями, своими учениками — и начиналось веселье.

Люди хотели… да они всегда чего-то хотят. Книга хотела крови. И естественно, два желания совпадали на определенном отрезке жизни. Стоит только внушить человеку, что свое он может получить через кровь, большую кровь и чужую кровь… ну и как? Думаете, ужаснется и остановится?

Да ни разу!

Зальет книгу кровью, накормит до отвала чужой болью, еще сильнее разовьет псевдоразум — и так до бесконечности.

Или пока книга не попадает в Храм… вот за что Таши уважал разных храмовников, так только за это. В случае нахождения Черной Книги хоши не разбирались, кто прав, а кто виноват. Они просто жгли. И книгу, и всех, кто хотя бы раз подержал ее в руках.

Жестоко?

Очень. Но выжигать деревни после морового поветрия тоже жестоко, а ведь никто не возражает. Зараза, она не разбирает, она ползет…

Забавно. В случае деревень не возражали крестьяне, возражали некроманты, которые справились бы с болезнью намного быстрее и качественнее. В случае книг не возражали некроманты, но возражали разные крестьяне, которых ужасала жестокость храма. Нельзя ж так, людей-то живых жечь!

А объяснить им, что любой, прикоснувшийся к Черной Книге уже обречен… разве что лично Четырехликий спустился бы, взял свою тотемную березу и пошел мозги вправлять по-простому. Болваны!

Фирт кашлянул, возвращая задумавшегося хозяина в реальность.

— Черная Книга, — вздохнул Таши. — Тогда понятно. Одержимость есть?

— Полагаю, что да. Но не всегда, точно.

— а где он ее хранит?

— Нигде. Не оставляет ни на минуту, с собой носит.

— вот как? А размер?

Фирт обрисовал в воздухе нечто, похожее на толстенький томик, размером с ладонь. Таши кивнул в задумчивости.

— значит, небольшая.

Впрочем, размер тут не имел значения. Черной Книгой не обязательно лупить по голове коня, с целью его оглоушить. Она сама по себе оружие и очень неплохое. Псевдоразум, живущий на страницах из человеческой кожи, вполне мог иногда подменять собой сознание носителя, и чем дольше человек, простите за тавтологию, носил при себе книгу, тем…

А ведь это и мог увидеть Шаруль.

Свечение глаз могло возникнуть, как побочное явление одержимости.

А вот что делать некроманту?

Хотя вопрос странный. Конечная цель ясна. Узнать, что случилось с отцом, оторвать голову Фирану, уничтожить книгу, не попасться при этом в лапы хоши…

Что — ясно. Как?! Вот в чем вопрос…

Таши кивнул призраку.

— Он ее читал, что-то еще?

— Нет. Но готовил нечто вроде сбруи или петли…

— Кожа, которую он наверняка смазал кровью? С серебряными бляшками?

— Хозяин, может не будем туда соваться?

Таши вздохнул. Поглядел на призрака.