Рассвет - Стефани Майер

Эдвард, отводя взгляд, поцеловал нас с Ренесми в лоб и широким шагом двинулся по заснеженному полю, на ходу хлопнув Карлайла по плечу. Сзади раздался тихий всхлип — это Эсми не сумела сдержать ужаса.

Красное зарево вокруг свиты Вольтури заполыхало ярче. Смотреть, как Эдвард в одиночку пересекает «нейтральную полосу», было невыносимо, но хоть на шаг приблизить Ренесми к противнику я тоже не могла. Меня разрывало на части и сжимало в тисках с такой силой, что, казалось, кости вот-вот затрещат.

Я увидела, как заулыбалась Джейн, когда Эдвард, перешагнув невидимую границу, оказался ближе к ним, чем к нам.

Ее самодовольная улыбка стала последней каплей. Клокотавшая во мне ярость достигла предела, захлестнув сильнее, чем жажда крови при мысли о том, что волки обрекли себя на смерть. Я чувствовала ее вкус во рту, она бурлила во мне, как пенный прибой. Мышцы непроизвольно сжались, и все остальное произошло на автомате. Вложив в этот бросок всю мысленную силу, я метнула свой щит подобно копью через бесконечную снежную полосу (в десять раз шире моего рекордного расстояния). И коротко выдохнула от натуги.

Щит надулся пузырем чистейшей энергии, грибовидным облаком из жидкой стали. Он пульсировал, как живой, и я чувствовала его целиком, от макушки до краев.

И понимала, что он уже не схлопнется обратно. Вспышка ярости помогла мне осознать: на тренировках я сама не давала ему развернуться в полную силу, тянула обратно, цепляясь за свой невидимый «зонтик», подсознательно боясь его лишиться. Теперь же я выпустила его на волю, и щит легко развернулся в добрых пятидесяти метрах от меня, и я спокойно могла держать его краешком сознания. Он сокращался, как мышца, подвластная моей воле. Я вытянула его продолговатым заостренным овалом. Все, что накрыл собой гибкий стальной пузырь, вдруг стало частью меня — окружающая действительность зарябила жаркими огоньками и ослепительными искрами жизненной силы. Продвинув край щита еще чуть дальше в глубь поля, я облегченно вздохнула, когда к этим огонькам присоединился сияющий блеск Эдварда. Все, пусть так и остается. Я только чуть сжала новую «мышцу», подтянув край к Эдварду поближе, возводя невидимую, но прочную преграду между ним и врагами.

На все это ушло меньше секунды. Эдвард разговаривал с Аро. Никто не заметил разительной перемены, не почувствовал моего взрыва. Я не удержалась от нервного смеха, и на меня начали оглядываться. Джейкоб тоже покосился большим черным глазом, видимо, решив, что я схожу сума.

Эдвард остановился в нескольких шагах от Аро, и я с досадой поняла, что защиту придется ослабить, поскольку обмен мыслями должен состояться. Мы ведь к этому и стремились — чтобы Аро выслушал нашу версию случившегося. Мучительным до боли усилием я заставила себя оттянуть щит, оставляя Эдварда без прикрытия. Смешливость как рукой сняло. Я не сводила глаз с Эдварда, готовая при малейшей опасности заслонить его снова.

Надменно вздернув подбородок, Эдвард протянул руку, будто оказывая величайшую честь. Аро встретил его жест с восторгом, который, впрочем, разделяли не все. Обеспокоенно затрепетала Рената. Кай сморщился так, что, казалось, его пергаментная просвечивающая кожа не разгладится никогда. Малявка Джейн оскалила зубы, а рядом с ней сосредоточенно прищурился Алек, настроенный, как и я, пустить свой дар в ход по первому сигналу.

Аро, не колеблясь, подошел к Эдварду. Действительно, чего ему бояться? Дюжие фигуры в светло-серых плащах — мускулистые громилы вроде Феликса — вот они, в нескольких метрах. Посмей Эдвард сделать хоть один лишний шаг — у Джейн наготове адский огонь, у Алека — слепота и глухота. И никто, даже Эдвард, не догадывается, что я могу отразить их своим щитом.

Невозмутимо улыбаясь, Аро взял Эдварда за руку. Веки его моментально опустились, а плечи поникли под шквалом сведений и фактов.

Все до единой стратегии, догадки, тайные мысли — все, что Эдвард «услышал» в чужих умах за последний месяц — теперь известно Аро. Дальше, дальше вглубь — все видения Элис, семейные вечера наедине, каждая «картинка» Ренесми, каждый поцелуй, каждое наше с Эдвардом прикосновение… От Аро не укроется ничего.

Я зашипела от бессилия, и взбаламученный щит заколыхался, подбираясь по краям.

— Спокойно, Белла, — шепнула Зафрина.

Я стиснула зубы.

Аро зарывался все дальше в воспоминания Эдварда. Тот опустил голову, и я видела, как напряглись мышцы у него на шее. Он сейчас проживал все заново, читая мысли Аро и попутно наблюдая реакцию старейшины на каждую сцену.

Этот неравный обмен затянулся надолго, свита уже начала беспокоиться. В строю поднялся ропот, оборвавшийся по грозному рявканью Кая. Джейн, будто не в силах устоять на месте, незаметно подбиралась ближе. У Ренаты свело скулы от напряженного ожидания. Я призадумалась — раз этот мощный щит трясется от страха, как осиновый лист, значит, она не воин, хотя ее дар и неоценим для Аро. Ее дело не сражаться, а прикрывать. Ей неведом азарт битвы. И пусть я совсем новичок, но в схватке один на один я, без сомнения, ее уничтожу.

Тут Аро наконец выпрямился и, не выпуская руку Эдварда, распахнул глаза, в которых мелькнуло благоговейное опасение.

Эдвард чуть пошевелился, стряхивая скованность.

— Убедились? — ровным баритоном спросил он.

— Теперь да, — подтвердил Аро. Судя по голосу, происходящее его, как ни странно, забавляло. — Смею предположить, среди богов и смертных вряд ли найдутся еще двое, кто мог бы похвастаться такой полнотой и ясностью картины.

На вышколенных лицах свиты отразилось то же недоверие, что и у меня.

— Ты дал мне много пищи для размышлений, мой юный друг, — продолжал Аро. — Куда больше, чем я предполагал. — Руку Эдварда он все еще держал в своей, а Эдвард стоял перед ним в напряженной позе слушателя.

На слова Аро он ничего не ответил.

— Можно мне с ней познакомиться? — охваченный внезапным порывом попросил (чуть ли не с мольбой) Аро. — Сколько столетий живу, ни разу не встречал подобного создания. Эта история войдет в анналы!

— В чем дело, Аро? — взорвался Кай, не дав Эдварду ответить. Я моментально перехватила висевшую на закорках Ренесми и, оберегая, прижала к груди.

— Тебе такое и не снилось, мой приземленный друг. Возьми-ка и ты минуту на размышление. В правосудии, которое мы пришли вершить, нужды больше нет.

Кай с шипением втянул в себя воздух.

— Тише, брат! — предостерегающе успокоил Аро.

Нам бы впору восторжествовать. Ведь именно этого заключения — отмены приговора, мы добивались, не смея надеяться. Аро услышал правду. Аро признал, что закон никто не нарушал.

Однако я, буравя Эдварда взглядом, заметила, как снова напряглись мышцы у него на шее. Прокрутив последние слова Аро еще раз, я уловила подтекст, который он вкладывал в «минуту на размышление».

— Так ты познакомишь меня с дочерью? — повторил Аро свою просьбу.

Этот неожиданный поворот встретил шипением не только Кай.