Схимники. Четвертое поколение - Сергей Дорош

Имперские воеводы, именуемые на чубовский лад полковниками, действовали гораздо грамотнее златомостцев. Среди последних наибольшей доблестью отличилось ополчение. Городская стража и заморцы, наоборот, сражались вяло, предпочитали давить числом и огневой мощью. На первый взгляд это снижало потери, но, с другой стороны, егеря пользовались этим вовсю: быстро меняли позиции, накапливали силы для контрударов и тут же растекались по укрепленным точкам, встречая златомостцев арбалетными болтами.

Годы войн воспитали в Империи умных воевод и доблестных ратников. У Золотого Моста не было подобного опыта. Из городской стражи мало кто даже стрелял в человека. Они и мишени-то дырявили не весьма хорошо. Что до заморских наемников, так давно не было секретом, что в город приплывали худшие из воинов. Те, кто получше, предпочитали сражаться дома и получать славу, почет и уважение, а также немалое жалованье (или как там оно у них называется?) от собственных правителей и земляков. «Серебряные шпоры» исправить ситуации не могли. А теперь не смогут и подавно. Конечно, имелась еще морская пехота, славные головорезы. В случае крайней нужды они проявят себя на стенах и в уличных боях. Но выходить с ними в чисто поле – смерти подобно.

Золотой Мост надеялся на крепость стен и огонь пушек. Император мастерски обошел эти два козыря. Чем больше Кислота думал, тем сильнее убеждался, что ночное нападение – не глупая авантюра. В конце концов, все не раз повисало на волоске. Фрегат «Рыба-молот», к примеру, мог разбиться о скалы. Тогда предатели-купцы могли бы обстреливать безнаказанно всю западную часть города. А еще большой удачей стал разговор с Искателем…

Кислота взял лист пергамента, на котором было описание этого схимника. Если отбросить мифического Псеглавца, непонятно погибшего Палача и Охотника, который, вопреки всем законам логики, уничтожил лучших своих учеников и оставил в живых самого никчемного, то на роль убийцы четко претендуют двое: Император и Мятежник. Оба закоренелые идеалисты. Оба жаждут осчастливить людей, даже против их воли. И оба ни разу не брали оружия в руки. Но это ведь ничего не значит. Не существует обычая или правила, запрещающего схимнику убивать схимника. А значит, за это и «печать убийцы» получить невозможно. Но есть и третий из тех, кто чурается оружия. Искатель. При этом его ученики…

– Прохор! – Крик главы тайного приказа разнесся по подземным коридорам и комнатам.

Его помощник явился очень быстро.

– Не бережешь ты себя, начальник, – проворчал он, позевывая. – Полночь скоро, а ты все не успокоишься. Спать, однако, тоже надобно.

– В гробу отоспимся. Послушай лучше и не перебивай, а то мысль ускользнет. Ученики Искателя. Барчук, бывший воевода вилецких егерей, так?

– Угу.

– Ночью помог им уйти от антов. А до этого в весьма жестокой форме побил лучшего ученика Атамана, так?

– Ну так. Но не думай, начальник, что это говорит о связи Искателя с Императором. Барчук просто встретил старых друзей…

– Не перебивай, просил же. Зануда. Судя по твоим сведениям, хрен с бугра.

– Однако…

– Не «однако». У тебя нет ничего о его прошлом. Так, словно Искатель достал его из кармана, а до этого всегда носил при себе. Недоработка, Прохор, недоработка. Но. Этот ученик-из-кармана с двумя ножами побил анта, вооруженного мечом.

– Не совсем побил, – поправил Прохор. – Я бы сказал, у них вышла ничья.

– Могучий воин севера, назначенный командовать лучшим отрядом антских сторожевых псов, вооруженный мечом, тот, кого обучали войне с детства. Осознал?

– Вполне.

– А теперь слушай внимательно. Щупловатый паренек с ножом, который впервые взял оружие лет в пятнадцать-шестнадцать, если верить твоим доносчикам. Я в таком возрасте уже десятком командовал, а он только взял. Смекаешь? Ничья. Две жизни. Пересеклись в бою. Одна посвящена пути воина, вторая до пятнадцати лет – хрен пойми чему. Ничья. Я бы от такой ничьей на месте анта удавился. А теперь самое интересное. Малышка. Казалось бы, абсолютно непримечательная беглая княжна. С кем не бывает. Но за три версты услышит, как тушканчик в степи почесался. С ее слухом ни один схимник не поспорит. Представь, что из нее выйдет в конце обучения. А ее песни? Я немного послушал в «Морском коньке». Твои олухи не поняли ничего. Понаписали, какая хорошая, хрупкая и беззащитная девушка…

– А что с ней-то не так? Она – не великий воитель.

– Прохор, да она же не на скрипке играет, а на чувствах слушателей. У любого схимника это выйдет гораздо лучше, но ее этому даже еще не учили. Сама насобачилась.

– Ваше благородие, господин начальник, а вы изъясняетесь как портовый босяк, однако, – проворчал Прохор, обиженный из-за столь нелестной оценки своих соглядатаев.

– После этих троих Бешеная, способная в порывах боевого безумия укладывать опытных воинов десятками, бледнеет. Почему он оставил их в городе? Если сам бежал от убийцы, то с ними Искатель любого схимника разделает, как мясник бычью тушу. Порубит в мелкий гуляш. И врасплох застать его невозможно. А если он сам – убийца, то опять же – зачем оставил их?

– Господин начальник, я, собственно, о них и хотел поговорить, – промямлил Прохор. Было видно, что он теряется, не зная, как сообщить свои вести.

– Что там у тебя? – раздраженно спросил Кислота.

– Зануда, Барчук и Бешеная покинули город, – выпалил тот единым духом.

– Но ведь ворота перекрыты!

– Таких разве остановишь? Явились к Южным, обвешанные оружием, как на войну. Пока Бешеная разносила в пух и прах стражу внизу, Барчук и Зануда прорвались к механизму, открывающему ворота. Выехали верхами.

– Кони, надеюсь, обычные?

– Если бы. Начальник, не забывай, Барчук – бывший воевода егерей. Коней они купили у горцев. Такие по горным тропам их пронесут без малейшей задержки.

– А Малышка?

– Осталась в «Морском коньке».

– Ну и что это такое? Смотр выживших калек?! – поинтересовался Механик с саркастической усмешкой, кивнув себе за спину.

Восемнадцать «серебряных» застыли, подобно истуканам, с мушкетами наготове. Хомяк исполнил указание в точности.

– Почетная стража повелителя Золотого Моста, – в том же тоне огрызнулся Кислота.

Ему так и не довелось нормально отдохнуть. Совет города заседал полночи и принял решение в столь трудный для Золотого Моста момент учредить должность Хранителя города и передать ему всю полноту власти. Сами они до подобного додуматься, конечно, не могли бы. А выбор благополучно пал на Механика. Мол, у Империи свой схимник, у нас будет свой.

Если смотреть правде в глаза, это лишь узаконило существующее положение. Все ключевые посты и так занимали люди, которые ходили у Механика на коротком поводке. Но Кислоту этот шаг почему-то покоробил. Ну не должен схимник так поступать. Почему, он объяснить не мог. На ум приходила лишь фраза из глубокого детства: «Так нечестно». А для главы тайного приказа это – не лучшая причина.