Недостойная - Анна Шнайдер

Асириус не отходил от меня, и он, судя по всему, тоже нервничал — слегка дёргался и вообще места себе не находил — то к столу подходил, то к окну, то показатели с «колпака» считывал.

Но именно он первым заметил изменения.

— Эн… демоны… Эн!!!

Я обернулась. Байрон стоял возле экрана и тыкал в него пальцем.

— Смотри. Стабилизируется! Защитником клянусь, гляди! Одновременная стабилизация физиологии и контура. Эн!!!

Я изучила показатели и изображение стабильно светящегося контура, который начал самовосстанавливаться, и не удержалась от улыбки.

Получилось!

— Не ори, — сказала тем не менее строго, но больше ничего произнести не успела — Байрон с безумно-счастливой улыбкой вдруг обхватил ладонями мою талию и поднял меня в воздух.

— Получилось, Эн! — повторил он мою мысль. — У тебя получилось. Ты чудо!!!

Он закружил меня по палате — Защитница, спасибо, что медсестра как раз отошла! — и мне ничего не оставалось, как терпеть, пережидая этот приступ бешеной радости, вцепившись руками в плечи Асириуса.

— Не «у тебя», — заметила я, когда Байрон наконец поставил меня обратно на пол. — А у нас. Если бы не ты, мне бы даже в голову не пришло пробовать ничего подобного.

— Да, я тоже молодец, — кивнул Асириус важно, и я вздохнула с облегчением — кажется, он вновь превращался в привычного мне сноба. — Но… что теперь?

Я еще раз изучила рисунок контура и все показатели. Подопытная была погружена в сон, поэтому совершенно не всполошилась из-за наших свистоплясок, и мы могли спокойно обсуждать дальнейшие действия.

— Судя по прогрессу, восстановление контура закончится примерно через сутки. Физиологическое… не уверена, что настолько быстро. Возможно, стоит всё-таки отправить её в хирургию. Давай завтра решим? И я думаю, что можно брать другого больного. Эту схему с использованием крови в реактивах надо попробовать применить с самого начала. Быть может, так прогресс будет ещё более выраженным…

— И мы докажем, что хирургия не первична! У нас будет лучшая магистерская работа на курсе, Эн!

Ну, магистра мне за неё всё равно не дадут — резерв не тот. Хотя… вернули же Арманиусу архимагистра, несмотря на семь октав?

Надо будет изучить этот вопрос получше. Магистр Эн Рин — звучит же, да?

Вечером меня забрал из госпиталя магмобиль с уже знакомым Грегом и отвёз к императорскому дворцу. Там меня вновь проводили к оранжерее через заснеженный и сказочный парк, только я теперь оглядывалась не с восторгом, а с опаской. Мне всё казалось, что на меня сейчас из-за ближайшего сугроба выскочит его величество и куда-нибудь утащит. Паранойя, как сказал бы Валлиус…

Улыбающийся Арчибальд, выглядевший отдохнувшим, ждал возле беседки, как в прошлый раз, но вместе с ним был еще один человек — мужчина в бело-зелёной форме, ярко-рыжий, как пламя, высокий и белокожий.

— Знакомься, Энни, — сказал принц, кивая на своего спутника, — это архимаг Роберт Дилан, старший научный сотрудник. Он проведёт нам с тобой сегодня экскурсию по оранжерее.

— Приятно познакомиться, — вежливо кивнула я. Мужчина улыбнулся и, развернувшись к одной из дорожек, проговорил:

— Пожалуй, начнём с этой аллеи, ваше высочество. Прошу следовать за мной.

Следующие полтора часа слились для меня в полнейший восторг. Я даже забыла о том, что мне предстоит объяснение с Арчибальдом — настолько захватила экскурсия. Какие же здесь удивительные были растения. Особенно меня впечатлил огромный пруд, полный гигантских кувшинок — на каждом из листочков можно было лечь и загорать. А по соседству с ними, под водой, обитали некие оламполюс рилиус — маленькие хищные растения, съедающие любое живое существо, подходящее им по размеру, стоило ему только сесть на воду.

Оранжерея оказалась столь огромна, что за эти полтора часа мы не обошли и трети её территории. Архимаг Дилан, впечатлившись моим восторгом, пообещал, что с радостью устроит мне пару экскурсий, и я уже открыла рот, намереваясь согласиться — и тут вспомнила о собственном решении.

Закрыла рот. И вновь открыла, чтобы просто поблагодарить мужчину:

— Спасибо вам.

А когда архимаг, откланявшись, ушёл, Арчибальд, взяв меня под руку, повёл внутрь беседки — возле неё закончилась наша экскурсия.

— Я попросил принести туда чай. Хотел сначала устроить чаепитие, но Роберт торопился домой, поэтому я решил сделать так. Будешь пирожки с малиновым вареньем?

Желудок жалобно завыл. Ему было безразлично, что я нервничала перед разговором с принцем — он просто хотел есть.

— Буду.

Арчибальд улыбнулся, усадил меня на подушки, которыми здесь были завалены сидения, и только начал разливать чай, как неподалёку раздался визг.

Я подпрыгнула от неожиданности, а мимо беседки уже пробегала маленькая девочка. В синем платье, темноволосая и темноглазая, она почему-то очень напомнила мне…

… Да, его величество. Он, улыбаясь счастливой и совершенно не знакомой мне улыбкой, промчался мимо беседки секунд десять спустя, ориентируясь на радостный детский вопль:

— А вот и не поймаешь, не поймаешь, не поймае-е-е-ешь!

— Поймаю и съем! — закричал-зарычал император, и я бы подавилась, если бы у меня в тот момент что-то было во рту.

Они скрылись из виду, и через минуту вокруг вновь наступила тишина, нарушаемая только шелестом листьев.

— Энни, что с тобой? — спросил Арчибальд, протягивая мне чай. — У тебя странное лицо, ты как будто привидение увидела. А это просто были мой брат и его дочь Агата.

Агата…

Я совсем забыла, что старшую дочь императора зовут так же, как сестру Арманиуса. Так же, как его погибшую невесту.

— Они играют в догонялки раз в неделю, — продолжал говорить принц, пока я пыталась осознать собственную мысль. — Арен, конечно, безбожно поддаётся. Думаю, что через год-другой к ним присоединится Александр. Сейчас он пока слишком маленький для подобных игр. Предпочитает прятки.

Я медленно подняла голову от чашки с чаем и, поглядев на Арчибальда, который уже раскладывал по тарелкам пирожки, тихо спросила:

— Он, наверное, любил её? Раз назвал этим именем дочь.

— Конечно, любил, — кивнул принц, поставив передо мной тарелку. — Ешь, Энни. Чувствуешь, как пахнут?

Я чувствовала. И этот запах мешал мне думать.

Защитницы ради, Эн, о чём ты думаешь? О том, как это чудовище может быть настолько человечным? О том, что ты, увидев его сейчас, почему-то поняла — большую часть времени император несчастлив, и радость ему приносят только его дети. Откуда взялась эта мысль вообще и какое тебе дело до его величества?

Главное — пусть останется жив, чтобы не было войны. И никогда больше его не видеть, никогда!