Каждый Наследник желает знать… - Светлана Багдерина

– Кабуча-а-а-а… – опомнившись, выдохнул, наконец, Агафон и яростно вскинул руки, выбрасывая из пальцев комок бирюзового льда.

С шипением и свистом он врезался в ближайший шар из крылатых – не попасть теперь в него было просто невозможно… и отскочил, будто горох от стенки.

– Не так, идиот!!! – проревел рядом Адалет, схватил его кисть, вцепился второй рукой в пальцы Анчара и прорычал: – На меня! Оба!

Атлан с полуслова понял, что от него требовал старик, ухватил за руку юного волшебника, закрыл глаза и застыл, почти моментально соскользнув в транс. Но Агафон, никогда не работавший с заклинаниями в группе, уставился на них растерянно и беспомощно:

– Что?.. Как?.. Что делать?!

– Почувствуй меня, кретин!!! – рявкнул маг-хранитель, дернул его за руку, словно полагал, что оторванная конечность сильно прибавит вьюноше если не опыта, то сообразительности, и снова выкрикнул – торопливо, отчаянно: – Сосредоточься на мне!!! Ощути меня!!! Гаурдака я найти не могу, но может, хоть Змеев вырвем!!!

Сосредоточиться на Адалете?!

Кабуча! Как он себе это представляет, когда Лана вот-вот упадет?! Почему он их не прикончит? Ждет, когда устанут, чтобы посадить? Зачем? Что он хочет с ними сделать? Что ему от них нужно?!..

– На меня, дубина!!!..

Агафон вздрогнул от окрика, зажмурился и честно попытался последовать примеру Анчара, ища, нащупывая, тянясь неведомыми простым смертным чувствами в поисках ответного импульса мага-хранителя… но почти тут же глаза его вновь распахнулись – вольно или невольно, не разобрать – и он опять уставился в небо, где Змеи вели отчаянную неравную битву. Сердце его заныло, а желудок, и так доверху набитый ворочающимся льдом дурных предчувствий, съежился и попробовал завязаться узлом. Маг представил, каково сейчас Змиулании и ее мужу – мечущимся вслепую в неумолимо сжимающемся мешке, задыхающимся, боящимся взмахнуть крыльями – потому что в любую секунду они могли коснуться проклятой паутины и сбиться с ритма, сломаться, бросить их в пике – самое глубокое и самое последнее, представил их страх… незаметный из-за всепоглощающей, слепящей, жгучей ярости, словно мышь за гиперпотамом, горошина подле тыквы, человек рядом со Змеем…

– Лана!!!.. – вскрикнул он.

В глазах его полыхнуло вдруг ультрамарином, вспыхнули, вспухли переливчатые грязно-синие пятна, как нарывы на реальности, растворяя всё вокруг, мир зачем-то закружился, стал таять… И окрасился матово-белым с индиговым отливом, как дизайнерский саван. А по бледной душной мути извивались странные коричневые полосы и плетеные узлы, похожие на вамаяссьские.

Агафон ахнул – и захлебнулся собственным рыком, затряс головой, тщетно силясь прогнать обрушившееся внезапно безумие, заморгал яростно – тремя парами глаз… Неистовый рев вырвался из трех его пастей, и три струи пламени ударили в окружавшую его матовую стену, оставляя лишь черно-серые пятна. Крылья его взмахнули…

«К…каб…бу…ча…» – только и смог выдохнуть чародей.

«Агафон?!» – странное тройное эхо прокатилось под черепной коробкой волшебника.

«Лана?!.. К-кабуча капуча… Настроился на Адалета, называется… Ланочка, миленькая, извини, мне обратно надо, к мужикам, мы вас спасать сейчас будем!»

«СТОЙ!!!»

Голос Адалета прогремел во всех пяти головах образовавшейся цепи нетерпеливо и резко.

«А это еще кто?!» – возмутилась Лана.

«Этикеты потом!» – отмахнулся маг от Змеи, как от мухи. – «Что у тебя перед носом?»

«Перед которым?» – чуть брюзгливо уточнила Змиулания, закладывая вираж.

«Перед любым!» – рявкнул старик, и тут же сам себе ответил – потрясенно и восторженно: – «Кабуча ушата хапух!!!.. Это же… это… вязь заклинания полубога!!! Вы ее видите! Видите!!!..»

«Век бы ее не видеть!» – огрызнулась Змея и нырнула к земле.

«На меня, оба, быстро!!!» – снова гаркнул Адалет, и Агафону показалось, будто кто-то рванул его за голову, увлекая вдаль – и одновременно оставляя на месте. Но не успел он подивиться и задуматься, как почувствовал, что воля его слабеет, мысли слипаются в неуклюжий комок, как забытые в кастрюле пельмени, а нечто, о существовании чего он давно знал, но никогда не видел – его сила волшебника – вытекает веселым ручьем из солнечного сплетения и вливается в грудь мага-хранителя.

«Бери… у меня еще есть…» – с отстраненным удовлетворением проплыла неповоротливая мысль в голове и отправилась путешествовать по словно опустевшей оболочке: от ключицы к легкому, от него – в правое колено, мешая в теплую искрящуюся кашу звуки, ощущения, краски и расстояния…

Похожие ощущения Анчара пришли из ниоткуда: «Бери… я готов…»

Так же откуда ни возьмись, увидел он… услышал… или почувствовал? – вокруг себя десятки разноцветных огоньков: мечущиеся вверху оранжевые и сиреневые – Змеи и яйцелицые, желтые и серебряные на земле – люди и демоны, хоть и не разобрать, кто и где. Гаурдак…

Агафон отстраненно попытался определить, который из огоньков – полубог, и не смог. То ли Пожиратель не отличался от людей, то ли не хотел, чтобы его видели – даже так, то ли просто был невидим сам по себе, и никто ничего не мог с этим поделать…

«Лана… держись…» – потянулся он к оранжевому светлячку в небе, зная отчего-то что это именно она, а не ее супруг – и не ошибся: жаркая волна с запахом свежих опилок и корицы окатила его сконфуженные чувства, и он понял, что это было «Держусь».

«Сами держитесь… и держите связь!» – ворчливый отклик старика – словно эхо мыслей Агафона – обдал колючим, затем вспыхнул короткий миг теплоты и ободрения, замешанных на буром запахе ржаного хлеба – и сразу же – соленый рывок: – «Еще, еще, еще давайте! Я знаю, как это распутать! Еще! Быстрее!!!..»

Теперь, когда Адалет увидел, как сплетено заклятье и понял, где начало и где конец, развязать его было проще простого: изобретательностью и утонченностью творения полукровок не отличались никогда. Имея почти ни с чем не сравнимую силу, искусством они пренебрегали, считая его жалким прибежищем смертных.

Обнаженные чувства мага метнулись к началу, вгрызлись в пульсирующий нерв заклинания и побежали по ним, словно огонь по бикфордову шнуру, оставляя за собой лишь рассыпающиеся в прах фрагменты.

Вспышка лазурной радости окатила всех, кто держал связь.

«У него получилось!!!»

«Получилось! Я был прав!!!..» – отбросив серьезность, готов был ликовать и старик, но одна маленькая дотошная мыслишка, выскочившая из-за фейерверка восторга, кольнула ледяной иглой в сердце – да там и засела. – «Только…»

Только каким бы неизбежным ни казался теперь успех, волшебник даже не понял – почуял, что пока последний миллиметр не будет им выжжен – кокон будет держаться как новый. Но до последнего миллиметра ему оставалось пройти семь километров нитей – и это только в одном из коконов!..