Адамант Хенны - Ник Перумов

Удар, что обрушился на похитителей Адаманта, мог бы, наверное, поднять на воздух весь Ангбанд. Словно под чудовищным молотом, тело Орлангура превратилось в кровавое месиво из мяса, костей и золотой чешуи. Крылья сломаны, позвоночник перебит. Но голова уцелела, и голова эта прошептала последний приказ:

— Бегите!

Первым в бездну ринулся Форве, таща с собой истекающего кровью Маэлнора. Беарнас, тоже раненный, нес на спине пронзенного десятком стрел Амрода. Саруман подхватил недвижное тело Эовин и тоже последовал за эльфами. Санделло своей рукой сперва швырнул в пролом Оэсси, а за ней — Фолко. Замыкали отступление гномы и Олмер.

Последнее, что видел хоббит уже выгорающими глазами, — как посланная Адамантом огненная волна покатилась навстречу Чудовищу Извне, смела его, опрокинула, погнала прочь, а вместе с ним — и тех Двоих.

Пролом закрывался.

И последним, кто проскользнул в него, был пламенный дух Феанора.

А потом к хоббиту пришла боль. Но уже сквозь нее, почти теряя сознание и соскальзывая в спасительное забытье — уже неважно, беспамятства или смерти, — Фолко успел подумать: «А хорошо бы напоследок полежать на травке…»

Потом стало совсем плохо.

Он лежал на чем-то мягком и приятном. Обожженную кожу холодил легкий ветерок. Его обнимала тьма. Он поднял руку — и пустые, выгоревшие глазницы отозвались приступом нестерпимой боли.

И тогда он заплакал.

Вокруг раздались встревоженные голоса. Чьи-то осторожные, заботливые руки поддерживали голову, подносили к губам прохладное питье.

— Фолко, Фолко, ты меня слышишь? Слышишь меня? Ответь, прошу тебя! — Кажется, это голос Торина.

— С-с-лы-ы-ышу-у… Г-где я?.. Что… с Камнем?

— Все в порядке, все хорошо, мы вырвались! — Вроде бы это Оэсси…

Но… неужели она плачет? — Адамант… он рядом с тобой! Под правой рукой!

— Г-где мы?.. Опишите…

— Мы на берегу моря. — Голос принца Форве срывался. — Над нами — серые скалы, что уходят к самому поднебесью. Языки каменных осыпей спускаются к волнам. Между скалами — лес. Сосны, ели… А мы — на опушке… покрытой мягкой-премягкой травой… Хотел бы я знать, где это мы оказались…

Губы хоббита чуть дрогнули в слабой улыбке, за которую он вновь поплатился болью. И вновь в сознании появилось ИМЯ. Только уже не Феанора.

Не живого существа. Больше. Мира.

— Мы… мы за пределами Арды. Мы…

— Ты хочешь сказать — мы в ином мире? — Глубокий, исполненный силы голос был хоббиту незнаком. — Быть может, Феанор?

— Да. Мы — в ином. В ином мире. И… мы назовем его… — Слово рвалось на свободу. — Мы назовем его Хьервард.