Огни небес - Роберт Джордан

Кабинет был таким же, каким она видела его в прежние посещения, только с каждым разом все меньше становилось украшенных резьбой в виде виноградных лоз табуретов, широкой дугой выстроившихся перед обширным письменным столом. Над камином висели те же картины. Эгвейн направилась прямиком к столу, отодвинула в сторону троноподобный стул с выложенным драгоценной костью Пламенем Тар Валона, потянулась к лакированной шкатулке для бумаг. Приподняв крышку, украшенную бьющимися в облаках соколами, девушка как могла быстро принялась просматривать пергаменты. И все равно некоторые исчезали, не успевала она и до середины дочитать, другие изменялись на глазах. И заранее сказать, какой документ важен, а какой пустяк, было невозможно.

Большая часть бумаг казалась донесениями о неудачах. По-прежнему неизвестно, куда увел свое войско лорд Башир, — об этом сообщалось с оттенком беспокойства и огорчения. Это имя затронуло какие-то струны в глубинах памяти Эгвейн, но, не имея времени на раздумья, она решительно отодвинула пергамент в сторону и взялась за следующий лист. Раболепный доклад, преисполненный панических настроений, извещал: нет никаких сведений о местонахождении Ранда. Хорошая новость, ради нее одной стоило отправиться на разведку в Башню. Последние вести из Танчико поступили больше месяца назад, а тамошние глаза и уши всех Айя, так же как и во всем Тарабоне, продолжают молчать; доносительница во всем винила царящую в стране анархию. Слухи о том, что кто-то захватил Танчико, подтвердить не представлялось возможным, но в докладе выражалось предположение, что без Ранда дело не обошлось. Еще лучше — пусть Элайда ищет его не там, где он есть, а в тысячах лиг. Смятенное сообщение гласило, что Красная сестра в Кэймлине утверждает, будто видела Моргейз на приеме, хотя агенты различных Айя доносят из Кэймлина, что она целые дни проводит затворницей. Стычки в Пограничных Землях, вероятно, мелкие восстания в Шайнаре и Арафеле; пергамент пропал из рук Эгвейн раньше, чем она успела узнать о причинах подобного состояния дел. Пейдрон Найол созывает Белоплащников в Амадицию, возможно, с целью двинуться против Алтары. Хорошо, что Илэйн с Найнив самое позднее через три дня уберутся оттуда.

Следующий пергамент касался Илэйн и Найнив. Вначале автор донесения настойчиво советовала не наказывать упустившую их агентку — Элайда вычеркнула эти строки уверенным росчерком и написала на полях: «Наказать в назидание!» Затем, когда последовало подробное описание мер, направленных на поиски этой пары в Амадиции, одиночный лист превратился в целую пачку, еле помещавшуюся в руках, оказавшуюся, похоже, сметами на работу каменщиков и строителей для возведения во владениях Башни личной резиденции Амерлин. Судя по числу страниц, скромный домик больше походил на дворец.

Эгвейн выпустила страницы, и они исчезли, не успев разлететься по столешнице. Лакированная шкатулка вновь была закрыта. Девушка знала: тут можно всю жизнь провести, роясь в документах, — в ларце их всякий раз лежало все больше, и они всегда оказывались разными. Чем недолговечнее было нечто в мире яви — письмо, обрывок полотна, чаша, которую то и дело переставляли с места на место, — тем менее устойчиво оказывалось его отражение в Тел'аран'риоде. Да и нельзя задерживаться здесь: когда спишь и находишься в Мире Снов, ни тело, ни разум не отдыхают, как в обычном, ничем не тревожимом сне.

Поспешно выйдя в приемную, Эгвейн подошла к письменному столу Хранительницы Летописей и потянулась было к аккуратной горке свитков и к стопке пергаментов, некоторые из которых оказались снабжены печатями, как комната вдруг будто замерцала. Не успела девушка даже задуматься, что все это означает, как дверь открылась и через порог шагнул улыбающийся Галад. Камзол из голубой парчи обтягивал широкие плечи, штаны в обтяжку подчеркивали форму мускулистых ног.

Эгвейн глубоко вздохнула — внутри у нее все задрожало. Нет, нечестно, чтобы мужчина был так хорош собой.

Галад подошел ближе, его темные глаза сверкали, он провел кончиками пальцев по щеке девушки.

— Не хочешь ли погулять со мной в Водном садике? — негромко спросил он.

— Если вам ласкаться да обниматься вздумалось, — раздался бодрый женский голос, — могли бы и другое место найти.

Эгвейн, точно ужаленная, повернулась и вытаращила глаза на сидящую за столом Лиане — с палантином Хранительницы Летописей на плечах и доброй улыбкой на меднокожем лице. Дверь в кабинет Амерлин была распахнута, внутри, возле простого, без вычурных украшений, отполированного до блеска письменного стола стояла Суан. Она читала длинный пергамент, на плечах ее красовалась полосатая накидка — знак высокого положения. Безумие!

Эгвейн кинулась прочь, даже не сообразив, что за образ сложился у нее, и обнаружила себя, тяжело дышащую, на Лужайке, в Эмондовом Луге — вокруг дома с соломенными крышами, из нагромождения камней на краю просторной, поросшей зеленой травой площади журча бьет Винный Ручей. Возле стремительного, раздавшегося вширь потока стоит небольшая гостиница отца Эгвейн — первый этаж сложен из камня, нависающий над ним второй белеет штукатуркой. «Единственная такая крыша во всем Двуречье» — частенько говаривал Бран ал'Вир о своей красной черепице. Возле гостиницы «Винный Ручей» виднелся большой каменный фундамент, в центре его раскинул ветви громадный дуб. Фундамент этот был много старше гостиницы Брана, но кое-кто утверждал, что тут, рядом с Винной Рекой, какая-то гостиница давала путникам приют более двух тысяч лет.

Дура, выругала себя Эгвейн. Надо же, сама так упорно вдалбливала Найнив о снах в Тел'аран'риоде и чуть не угодила в один из собственных снов. Едва сама себя в него не поймала! Впрочем, странно, почему Галад? Да, иногда он ей снился. Щеки Эгвейн стали пунцовыми — она его не любила, нельзя даже сказать, что он ей очень нравится, но он красив, и в тех грезах было много больше, чем она желала от него. Куда чаще Эгвейн грезила о его брате Гавине, но и эти сны так же глупы. Что бы ни твердила Илэйн, Гавин никогда не намекал Эгвейн о своих чувствах.

Все дело в той дурацкой книге, со всеми этими сказаниями о влюбленных парах. Эгвейн решила: утром, сразу как проснется, отдаст книгу Авиенде. И надо обязательно сказать подруге, что та читает ее вовсе не из-за приключений.

Но уходить Эгвейн не хотелось. Милый сердцу край. Эмондов Луг. Родной дом. Последнее место, где она чувствовала себя в безопасности. Минуло больше полутора лет с тех пор, как она видела Эмондов Луг в последний раз, однако все казалось таким же, как она помнила. Впрочем, не все. На Лужайке на высоких шестах развевались два больших знамени: одно — с красным орлом, другое — с такой же красной волчьей головой. Интересно, Перрин имеет какое-то отношение к флагам? Эгвейн не могла представить, при чем тут он. Однако, как сказал Ранд, Перрин отправился домой, и девушка не раз видела его во сне вместе с волками.

Ладно, хватит попусту стоять. Пора и…

Мигнуло.

Из гостиницы вышла ее мать, седеющая коса перекинута на плечо. Несмотря на годы, Марин ал'Вир оставалась по-прежнему привлекательной, стройной женщиной, и все Двуречье знало ее как непревзойденную мастерицу по части всяких вкусностей. Эгвейн слышала, как в общем зале смеется отец — там он заседал вместе с остальными членами Совета Деревни.