Как спасти царевну - Светлана Багдерина

И живности, что немаловажно.

Отфыркиваясь и отплевываясь, из-под царевича вынырнул чародей и, шлепая руками и ногами по черной грязи, как колесный пароход, кинулся грести к берегу. Благо он был всего метрах в двух от них.

Полежав еще с минуту на мелководье и окончательно осознав, где находится верх, где низ, где берег, а где он сам, Иванушка не спеша поднялся, попытался стереть рукавом грязь с лица[7]и, покачиваясь, побрел в том же направлении.

На берегу его уже ждал волшебник в обнимку со своим верным мешком, оба истекающие холодной затхлой водой и вонючей жижей, но непобежденные.

– Я же говорил, что мешок с магией не пропадет даже в пасти Змея-Горыныча! – гордо ухмыльнулся Агафон и, кряхтя, поднялся на ноги. – А как я ее, а? Будет знать, выдра, как на путников нападать, головы им морочить! У-у, сколопендра драная!

И тут он метрах в пяти от себя и от берега, среди пожухлой травы заметил то ли красивую громадную жабу, то ли безобразную маленькую девочку. Она извивалась, скулила, барахталась в пыли и грязи, но ползти то ли не могла, то ли даже не пыталась.

– Вот она!!! – торжествующе вскричал маг и, отшвырнув свой заветный мешок, кинулся к ней. – Болотница! А вот щас я ей, гаде водянистой!..

Он занес над ней ногу, но вдруг потерял равновесие и грохнулся на бок.

Может, этому в немалой степени поспособствовал Иван, запустив в него его же любимым мешком.

– Не трогай ее, – пошатываясь, подошел он к беспомощному чудовищу, поднял его на руки и понес к воде. – Пусть живет.

– Зачем, Иван?! – не вставая, возопил чародей, воздев руки к небу. – Это же нежить! Нечистая сила! Ее изводить надо, а ты – «пусть живет»!..

Благодарно растянув безразмерную пасть в улыбке и моргнув глазами-блюдцами, болотница шлепнула по воде перепончатыми ногами и ушла в черную глубину. Иванушка проводил ее взглядом.

– Не знаю… – виновато улыбнувшись, пожал он плечами. – В бою бы зарубил – и не поморщился. Скорее всего. А так… Хоть и нежить, а все равно жалко…

– Чудной ты, царевич… – покачал головой волшебник, поднимаясь с земли. – Как динозавр. Вымирающий вид.

– Почему?

– Потому что с таким подходом к врагам тебе долго не жить. Вот помяни мое слово.

Метрах в ста от болота по зарастающей узкой просеке терпеливо дожидалась цель их перехода.

То, что издалека Иванушка принял за деревню, оказалось маленьким неопрятным домиком с растрепанной соломенной крышей и с надворными постройками, сгрудившимися вокруг своей неухоженной избушки как цыплята около наседки, лишенной материнских прав. Обвалившийся местами забор не стал утруждать их поисками калитки или ворот, и, провалившись пару раз по щиколотку в покорно догнивающие на земле доски, спутники зашагали к избе, оставляя после себя на сухой траве лужи болотной воды.

Одинокое пыльное окно с кривым наличником, как око старого циклопа, страдальчески взирало на их приближение. Вокруг стояла подозрительная тишина, хотя вряд ли они больше обрадовались бы крикам выскакивающих из засады врагов или звону тетивы.

– Эй, хозяева? – негромко позвал Иван и заоглядывался по сторонам – не привлек ли его голос чьего-либо ненужного внимания.

– Хм, вход у нее со стороны леса, что ли? – озадаченно поскреб в затылке под колпаком волшебник, заглядывая за правый угол.

– Избушка-избушка, поворотись ко мне передом, а к лесу – задом, – припомнив истории из детских книжек, усмехнулся царевич.

Даже то подобие улыбки, которое успело зародиться на его физиономии, засохло и прилипло к своему месту, когда изба, тяжело вздохнув всеми своими старыми бревнами, кряхтя и рассыпая из щелей паклю, поднялась на толстые чешуйчатые птичьи ноги и затопталась на месте, поворачиваясь, как было велено.

Спутники нервно переглянулись.

– Как ты думаешь, хозяйка дома? – первый сформулировал их общее опасение Иван.

Хоть царевич и был в родстве с одной из представительниц сей древней профессии, а Агафон мог считать себя коллегой Бабы-Яги,[8]оба они перед лицом незнакомой лесной ведуньи чувствовали себя несколько неуютно.

– Давай покричим ее, – предложил было волшебник, но, тут же вспомнив об умрунах, быстро добавил: – тихонько. Если не отзовется – тогда заглянем. Я бы и вовсе мимо прошел бы, если бы не купание в болоте с твоей разлюбезной мымрой мокропузой.

– А я думал, тебя ветерок обсушил, – не замедлил ответить чародею взаимной любезностью царевич, и тут же смутился своей нехарактерной язвительности.

Чародей буркнул что-то невразумительное и, похоже, внезапно передумав кричать, сразу перешел к заглядыванию.

Ступеньки под ногами поскрипели, но не провалились. Агафон потянул дверь на себя, и она недовольно провизжав что-то ржавыми петлями, отворилась.

Они вступили в жилище Бабы-Яги.

Внутри все тонуло в пыли, паутине и запустении: полки и шкаф, лавки и стол, лукоморская печка и пучки высохшей и давно потерявшей свой запах травы под потолком… Паутина закрывала окно подобно плотной, давно нестиранной тюлевой занавеске.

– Ты, кроме Ярославны, когда-нибудь в домах других Бабов-Ягов… Баб-Яг… Баб-Ежей… тьфу ты… короче, ты меня понял… был? – отчего-то шепотом поинтересовался Агафон.

– Нет, – так же шепотом ответил Иван. – С другими познакомиться не приходилось. К счастью, наверное. Что бы Ярославна ни говорила… Лучше от них держаться подальше. А ты?

– И я – нет. Просто я хотел узнать, такая… обстановка… она для избушки среднестатистической Бабы-Яги типична? То есть, это мерзость запустения, или так и должно быть?

– Не знаю… – неуютно оглядывался вокруг царевич. – Вернется – спросишь.

– И еще – как ты думаешь, она, если действительно вдруг вернется, не осердится, что мы ее печку затопим? И баню? И что-нибудь помыться и переодеться поищем?

– А ты бы на ее месте осерчал бы?

– Я-то? – задумчиво покачал головой маг. – Если бы в мое отсутствие она пришла бы ко мне домой и стала шариться в моих вещах? Наверное бы, поостерегся.

– Да я не о том!.. – Иванушка нетерпеливо взмахнул рукой и тоже задумался.

На одной чаше весов стоял гипотетический гнев гипотетической Бабы-Яги по ее гипотетическому возвращению. На другой – холодная мокрая грязная одежда, любовно прилипающая к холодному, мокрому грязному царевичу, босиком стоящему на холодном мокром грязном полу (и когда с него успело столько натечь?).

Пожалуй, рискнуть стоило, пришел он к выводу.

– А, ну ладно, поди, отговоримся как-нибудь… В некоторых историях их представляют не такими уж и плохими. Бывает и хуже.