Элита элит - Роман Злотников

— Благодаря твоей недисциплинированности мы ввязались в бой, не изготовившись к нему, потому что и мое оружие, и оружие старшего сержанта Головатюка находилось в походном положении, на неподготовленной позиции, против превосходящих сил противника. Это почти неминуемо должно было привести к нашему уничтожению, причем при крайне низких потерях со стороны противника.

— Ну не привело же? — огрызнулся младший политрук.

Я заинтересованно посмотрел на него. Он что, действительно настолько тупой или просто притворяется?

— Благодаря тебе?

Иванюшин нахохлился.

— А вот благодаря тебе мы потеряли большую часть вооружения и припасов. И сейчас, вместо того чтобы уже через несколько часов присоединиться к нашим линейным частям и вступить в бой в составе полноценного подразделения, вынуждены будем эти несколько часов отрываться от преследования.

Последнее утверждение могло быть и неправдой, все-таки моя последняя серия могла очень сильно отбить охоту у противника к дальнейшему преследованию, но я все равно предпочел бы как можно дальше удалиться от места только что состоявшегося боя. Да и слегка погонять этого туповатого героя тоже следовало.

На ночевку мы остановились часа через три, хотя до темноты, судя по положению местного светила на небосводе, оставалось еще несколько часов. Но мои подчиненные уже были на последнем издыхании. Поэтому я скомандовал привал и приказал обустраивать лагерь, а сам отошел подальше в лес и забрался на высокое дерево.

Леса здесь были знатные — густые, смешанные, по всему видно, реликтовые. И отчего-то состояли в основном из терранских пород. Похоже, ресурсы на терраформирование этой колонии были затрачены ну просто немыслимые. Как на Троне и еще десятке миров Метрополии…

Особо много мне разглядеть не удалось, но, судя по хвостам пыли на севере и востоке, нападающие уже глубоко обошли нас и теперь неотвратимо продвигались вперед. А это означало, что шансы на встречу с линейным подразделением или частью становились весьма малы. Я быстро спустился с дерева и двинулся в обратный путь.

До поляны осталось около сорока шагов, когда до меня донесся нервный голос Иванюшина:

— …тебе говорю, не все здесь так чисто!

Я остановился и, присев на траву, немного напряг слух. В принципе, даже на пятом уровне антропрогрессии человек способен сознательным волевым усилием увеличивать чувствительность основных рецепторов организма в несколько раз, а у меня их чувствительность даже в штатном расслабленном состоянии и без того превосходили среднестандартную биологическую раза в три. Так что, несмотря на шум леса и птичий гомон, разговор я слышал прекрасно.

— Так чего тут не чисто-то, товарищ младший политрук? — спросил в ответ Головатюк.

— А подозрительно, что наш товарищ командир в гимнастерке без знаков различия. Да и гимнастерочка-то уж больно новая, необмятая.

— И что? Мало ли чего бывает?.. Может, только получил, не успел всю фурнитуру пришить, а как немец напал — схватил первое, что под руку попалось. Немец-то эвон как попер — и не ждал никто.

— А все равно, я бы бдительности не терял!

Я усмехнулся. Типичная ситуация: аутсайдер группы пытается настроить остальных против лидера. Ну-ну, посмотрим, как у Иванюшина это получится.

— Вот ты, к примеру, знаешь, какого он звания, из какого подразделения? — вновь подал голос младший политрук.

— Так это… нет, — несколько озадаченно отозвался Головатюк, — но я как-то и не спрашивал.

— Во-о-от, — удовлетворенно заявил Иванюшин, — и чего это он нас отослал, когда бой начался? Отходите, мол… а сам остался. Может, он там потихоньку от нас вступил в контакт с врагом?

— Так там же всю дорогу стрельба шла мама не горюй! И он же это… столько гадов положил гранатами, — повысил голос Головатюк, как видно приведенный в изумление фактом подобного обвинения.

— Ничего. Для пользы дела фашисты могут и своих положить, — авторитетно заявил младший политрук.

— Да какая тут польза делу? — горячо вскинулся старший сержант.

— Втереться в доверие.

— К кому? К нам, что ли? Тоже мне, важные цацы!

— Ну… сначала к нам, а затем с нашей помощью и…

— С какой нашей помощью? Да нас самих в особый отдел упекут, только появимся. Почему, мол, да как, не дезертиры ли? Какое тут доверие?

— Ну мало ли, — уже неуверенно отозвался Иванюшин. — А может, мы героически выйдем к нашим. С боем!

— Так чтобы нам героически с боем к своим выйти, — развил успех Головатюк, — надобно командира слушать! А иначе так и сгинем не за понюшку табаку. Я вам так скажу, товарищ младший политрук, нам сейчас нашего командира надо ой как держаться. Он один нас к своим вывести сможет. Это уж мне поверьте! Я таких командиров еще никогда не встречал — оченно сурьезный боец. И командир хоть куда.

Младший политрук помолчал некоторое время, а затем, судя по интонации уже признавая свое поражение, все-таки добавил:

— Но все равно бдительности терять не следует. И это мое вам, товарищ Головатюк, партийное поручение…

Они замолчали. Я еще немного посидел, размышляя над их словами, а затем понял, что незачем заниматься любительством. В конце концов с вершины того дерева я не заметил никаких признаков не только погони, но и вообще присутствия людей в радиусе где-то около восьми километров. А это, при наглядно засвидетельствованном мной темпе передвижения местного населения по пересеченной лесистой местности давало как минимум три часа безопасного времени, которое можно потратить на аналитику. Если, конечно, я приступлю к ней прямо сейчас. Поэтому я поднялся и двинулся вперед.

Да уж!.. Лагерь они разбили из ряда вон плохо. Ветви для лежаков были срублены прямо с деревьев, окружавших поляну, причем не по веточке, прореживая крону, а сплошняком, с одной стороны. Если бы здешний противник использовал даже очень устаревшие и примитивные станции оптовизуальной разведки, засечь наш лагерь для него не представило бы никакого труда. Просто по изуродованным кронам. Не говоря уже о том, что костер они развели прямо посередине поляны, не приняв никаких мер маскировки. Засечь его был способен даже простейший инфракрасный маркировщик, входящий в систему обеспечения безопасности движения гражданских олэеров.

Я покачал головой, но ничего говорить не стал. Позже. Сейчас анализ обстановки гораздо важнее. А просто выказать неудовольствие, не заставив все переделать, — бессмысленная трата времени. Первое правило командира: не можешь заставить сделать правильно — не заметь, а если уж публично зафиксировал недостаток — добейся его устранения.

— Головатюк, дежуришь первым. Потом Иванюшин. Младший политрук будит меня. Время дежурства — четыре часа. Все понятно?

— Так точно, — дружно отозвались оба, но Иванюшин не выдержал и задал-таки вопрос:

— Товарищ командир, а можно узнать какого вы звания?