Власть оружия - Виктор Ночкин

— Заперто.

Мажуга опустил револьвер и полез во внутренний карман.

— Держи! Умеешь обращаться, пушкарь?

Курчан поймал плоскую жестянку с торчащим фитилем. Повертел, понюхал.

— Я-то умею, токо не полагается здесь использовать такие штуки. А ну призренцы спросят? Кто отвечать будет?

Мажуга поморщился — никак не мог привыкнуть к всеобщему страху перед призренцами.

— Самоха ответит. Не боись.

Курчан стал прилаживать жестянку под люком, там, где сверху находился засов.

— Под петли, под петли суй! — велел снизу Игнаш. — Теперь запаливай — и ходу!

Пушкарь чиркнул колесиком зажигалки и опрометью скатился вниз. Они с Мажугой вылетели обратно в коридор, отскочили от проема… Наверху громыхнуло, посыпались обломки. Сыскарь заглянул внутрь — вместо люка в потолке зияло неровное отверстие, в нем вился густой дым, но в комнату не поступал, поток воздуха изнутри раздувал черные клубы и уносил вверх и в стороны. Мажуга поспешил к лестнице первым, вскарабкался, нырнул в дым и закашлялся. Глаза защипало от едкой гари.

Он стоял на поверхности, все было затянуто чадом. Вокруг тянулись развалины древних зданий, а над головой ползли тяжелые мутные тучи, сквозь которые едва сочился серый утренний свет. Уже близился восход, но солнечные лучи не могли пробиться сквозь дымную пелену, накрывшую Харьков. Мажуга огляделся, закрываясь рукавом. Рядом выпрямился Курчан — и тоже закашлялся.

Вдалеке почудилось движение, Мажуга взбежал на груду щебня — так и есть! Сгорбленная фигурка мелькнула среди руин — беглец перебирался через завал из остатков древней стены.

— Он в маске! — прохрипел Курчан между приступами кашля. — Маска газовая…

— За ним!

Кашляя и утирая выступающие слезы, они побежали за Харитоном. Несмотря на маску, тот передвигался медленней, чем преследователи, расстояние сокращалось. Налетел вялый порыв ветра, сдул дым, и Мажуга разглядел, как Харитон карабкается на груду битого кирпича, прижимая к боку мешок — с виду тяжелый. Из-за ноши беглеца как будто перекосило, он едва ковылял. Вот оглянулся, вскинул руку. Преследователи присели. Хлопнул выстрел, Харитон снова поспешил прочь, придерживая мешок.

Хрипя и задыхаясь в дыму, Игнаш с Курчаном карабкались на обломки, огибали почерневшие остовы старинных стен, потом в пелене чада вырос тяжелый силуэт толстенной трубы. Харитон пропал из виду.

Здесь под ногами был какой-то цех, внизу что-то мерно грохотало, и почва слегка вздрагивала в такт этому шуму. Труба дымила, под ней лежала черная тень. Курчан, вырвавшийся вперед, остановился, заслоняясь рукавом и отхаркиваясь. Он оглядывался и не видел беглеца. Потом махнул рукой Мажуге и побежал влево от трубы. Игнаш свернул вправо. Здесь почти не было обломков — когда трубу выводили на поверхность, убрали, чтоб не мешало. Мажуга побежал… Мелькнула догадка: при такой скорости он должен был уже нагнать Харитона или хотя бы заметить. Раз его здесь не видать, значит, свернул в другую сторону. И тут же затрещали выстрелы.

Мажуга обогнул округлый корпус трубы и остановился. На черной земле лежал Харитон, пули пробили грудь в двух местах. Запаленно хрипя, подошел Курчан… опустил пистолет. По его лицу, уже успевшему покрыться копотью, стекала тонкая струйка крови — чуток зацепило скулу. Рука Харитона покоилась на раздутом кожаном мешке, туго стянутом у горловины ремнем.

— Дурень, — коротко сказал Мажуга. Потом добавил, чтобы молодой уяснил: — Помощник казначея живым нужен был, важный секрет за ним числился… — Он нагнулся, поднял пистолет покойного. Велел: — Мешок подбери, Самохе сдашь. Золото там, так мыслю. Ваше золото, пушкарского цеха.

Позади Курчан зашуршал, переворачивая мертвеца, заскрипел битый кирпич под сапогами. Мажуга размашисто шагал, не оглядываясь — спешил убраться вниз, туда, где воздух пригоден для дыхания. Молодой пушкарь пристроился рядом, теперь он, кренясь вбок, волок тяжелую ношу. Они отыскали развороченный взрывом люк, первым спустился Мажуга, принял мешок. В самом деле, тяжеленький! Потом они с Курчаном побрели к выходу.

За выбитой дверью, на улице, уже собралась толпа. Близко соседи не подходили, мялись вдоль стен в полумраке — город еще не перешел на дневное освещение. У входа в Харитонов дом стояли три неподвижные фигуры в плащах с остроконечными капюшонами — призренцы. Все трое одновременно развернулись навстречу Мажуге, стволы пистолетов уставились ему в грудь. Мажуга посторонился, пропуская Курчана, бросил ему:

— Валяй объясни этим, что дело внутрицеховое, пушкарское.

Курчан растерялся, и Мажуге очень захотелось отвесить парню подзатыльник, чтобы держался наглей. Сыскарь никак не мог уразуметь, откуда такой страх перед призренцами у местных. Цех призрения всего-то несколько сезонов как создан, а уже успел всех застращать. Что же творилось в Харькове после того, как Ржавый перебрался на ферму?

— Это… ну да, цеховое, ага, — промямлил Курчан.

Призренцы не шелохнулись и стволов не опустили. Мажуга тяжело вздохнул, откашлялся, выгоняя из легких гарь с поверхности. Придется самому объясняться, значит…

— В пушкарском цеху покража, — заговорил Игнаш, и глухие капюшоны чуть качнулись в его сторону, а Курчан вздохнул с облегчением. — Вон у него мешок, там украденное. Сейчас в управу снесем. Вора застрелили.

— Живым нужно было, для дознания, — строго заметил призренец.

— Вор отстреливался, пушкаря зацепил, вот его оружие. — Мажуга медленно, чтобы призренцы не напрягались, вытянул пистолет Харитона. — Из этого же ствола, думаю, он еще кое-кого пришить успел. Очень опасный был, пришлось стрелять. Самоха, управленец цеховой, может все объяснить. К нему как раз и пойдем с докладом.

Помолчали. Толпа у стен тоже притихла, соседи ловили каждое слово. Наконец призренец решил:

— Я с вами в управу. Если в городе еще убийства были, мы проверять станем. Идите вперед. Сорок Седьмой, дуй за подмогой, — это он уже приказывал одному из подчиненных, — пусть сюда пришлют караул, да еще двоих к пушкарской управе, мне в помощь. И мертвеца пусть сюда волокут с поверхности.

Сорок Седьмой, качнув капюшоном, умчался. Старший призренец обвел взглядом толпу харьковчан — те, показалось Мажуге, в этот миг даже дышать перестали. Потом капюшон кивнул, и Мажуга с Курчаном зашагали к управе. Пушкарь то и дело поправлял мешок с добычей, там внутри что-то глухо позвякивало. Призренец шел следом. Оглянувшись, Игнаш отметил, что пистолета тот не спрятал, держал наготове. От того, что следом идет вот такой человек с номером вместо имени, Игнашу стало немного не по себе, но виду он, понятное дело, не подавал, шагал рядом с пушкарем.

Аккурат когда подошли к управе, над головой звонко щелкнуло, включилось дневное освещение. Веселенькая ночка получилась… В коридорах было людно, цеховые как раз сходились на службу. На призренца все косились, при его приближении гомон стихал.