Проклятие короля-оборотня - Тессония Одетт

Я ничего не вижу, но до меня доносится шепот. Довольно быстро бросаю тщетные попытки выбраться из тесных узлов, которыми мне связали руки за спиной и примотали лодыжки к ножкам стула. Уверена я только в этом – меня привязали к стулу. Стараюсь податься вперед и верчу головой, желая разобрать хоть слово из разговоров, еле слышных из-за двери.

Еще сомнений не вызывает, что я в помещении. Вскоре после того как люди-волки меня окружили, мне завязали глаза, связали и кляпом заткнули рот. Куда меня потом несли, не знаю, но дорога была недолгой. Где бы я ни находилась, тащили меня сюда вроде бы на плече, и, невзирая на панические вопли, заглушаемые куском ткани, я уловила момент, когда обжигающий ветер перестал обдувать лицо, а хруст снега под ботинками сменился звуком топота по твердой поверхности, эхом отскакивавшим от стен.

Только ничего из перечисленного мне не поможет, ведь я еле могу выдавить хоть писк. Что они обсуждают? Как интереснее оторвать у меня конечности? Разум подкидывает зловещие картины, как фейри снова обращаются в волчью форму и раздирают меня на части, пока я изо всех сил кричу. Или насылают проклятие, отчего я пляшу, пока пальцы ног не стираются в кровь, как было в пугающих легендах, которые я по глупости считала выдумкой. Можно смело заявить, что я ошибалась во всех своих предположениях о фейри.

Ну зачем я сюда пошла? Зачем? На протяжении нескольких недель я боялась городских жителей, их сплетен, лжи, хотя на самом деле стоило остерегаться чудовищ, к которым предвзято относится любой здравомыслящий человек. Фейри, волков. Лесов.

До ушей доносится звук, похожий на скрип двери, за ним следует становящийся все громче стук каблуков. Внезапно в повязке появляются просветы, словно в месте моего заключения включили свет. Я ощущаю, как некто заносит руки мне за голову, и после этого повязка ослабевает. Сердце уходит в пятки, ужас сковывает каждую клеточку тела. Понятия не имею, что увижу, когда ткань спадет. Вдруг я в темнице, в пыточной или…

Несколько раз моргнув, привыкаю к мягкому искусственному свету, такому же, как у нас дома, и вдруг понимаю… что я в спальне. Меблированной очень просто и скромно. Складывается впечатление, что ее не посещали полвека, и это пугает только сильнее. Что ж, это и три фигуры, высящиеся надо мной.

По-прежнему находящийся в человеческом облике главарь, очевидно, еще недавно бывший невыносимым белым волком – альфа этой шайки, – стоит по центру с посохом под левой рукой, его золотисто-каштановые волосы рассыпались по плечам. Я медленно поднимаю голову и ловлю его взгляд, одновременно удивляясь тому, что он куда моложе, чем я сначала предположила. Пускай неопрятно одет, рукава покрытой пятнами льняной рубашки закатаны до локтя, а дикие пышные волосы и борода растрепаны, на лице ни морщинки, ни складочки, которые мое воображение добавило в лесу. Ему не больше двадцати пяти.

«Он фейри», – напоминаю себе. Они стареют не как люди. Он с тем же успехом может быть древним старцем. А даже если это не так, его возраст не имеет никакого отношения к нынешним обстоятельствам.

Я сверлю альфу сердитым взглядом, но подозреваю, что дрожащее тело сводит все мои старания на нет. Один из двух его помощников – мужчина-фейри с черными волосами и темной кустистой бородой – прыскает за его спиной, а затем идет на другую сторону комнаты и устраивается за пыльным письменным столом. Протирает поверхность рукой, после чего достает из выдвижного ящика несколько листов бумаги и перьевую ручку. Второй помощник, уже знакомая мне седовласая женщина-фейри, скрещивает руки на груди и недобро на меня смотрит. Как и фейри, которого мы с Имоджен мельком видели у отеля «Верити», нечеловеческую натуру этих созданий выдают лишь заостренные уши.

Альфа склоняется вперед, а я дергаюсь назад, но он всего-то тянется к клочку ткани, служащему мне кляпом. С гримасой оттягивает кляп вниз, спешно отстраняется и вытирает о рубаху руку, которой коснулся тряпки с моей слюной.

– Чего ты от меня хочешь? – стараюсь я задать вопрос пожестче, но голос звучит слабо и хрипло.

Альфа косится на волка-мужчину за столом. С конвертом, ручкой и бумагой в руках, он кивает. Переводя взгляд на меня, альфа задает свой вопрос:

– Ты замужем?

От лица отливает кровь. Что это за вопросы? Ох, да ради всего святого, во что я ввязалась?

Фейри раздраженно ворчит, и его голос становится резче:

– Отвечай на вопрос, человечишка.

Я еле глотаю слюну. Как бы сильно ни хотелось сопротивляться моим похитителям, полагаю, лучше все же сотрудничать. Пока что.

– Нет, – наконец отвечаю. – Не замужем.

– Тогда кому ты принадлежишь? – спрашивает он, взмахивая рукой. – Я в курсе, что ваш вид обожает держать свои семьи при себе, как собственность, я же прав?

Я ощетиниваюсь и желаю возразить, вот только, как бы гадко ни было признавать, он прав.

– Я живу с отцом, – цежу сквозь зубы.

Кажется, он воодушевлен моим ответом, и его глаза загораются.

– С отцом, ну конечно. Как его зовут?

Открываю рот, чтобы заговорить, но не получается выдавить ни звука. Пускай мы с отцом не ладим, мне противна мысль, что из-за моих слов он может пострадать.

– Зачем тебе? Во имя всего святого, что здесь вообще происходит?

Он наклоняется и рукой опирается о подлокотник моего стула, после чего смотрит мне прямо в глаза. Я отстраняюсь, насколько позволяет положение, и задерживаю дыхание.

– Это я здесь задаю вопросы, – сообщает он. – А теперь скажи его имя. И не смей лгать. Узнаем, что ты нам врала, откусим по пальцу за каждую сказанную тобой ложь.

– Ладно, – сдаюсь я, и голос звучит чуть выше, чем я рассчитывала. – Его… зовут Ричард Бельфлёр.

Похититель выпрямляется и щелкает пальцами, а затем указывает на фейри за столом. Следующие его слова звучат грозно и твердо:

– Ричард Бельфлёр.

Фейри прижимает ручку к бумаге и что-то на ней выводит, после чего поднимает взгляд на альфу. Альфа продолжает вещать тем же тоном:

– У меня ваша дочь… – Он снова поворачивается ко мне и понижает голос: – Имя, человечишка. Как тебя зовут?

Губы начинают шевелиться раньше, чем удается заговорить:

– Джемма Бельфлёр.

Он возвращается к прежнему тону, и описать я могу его только как «голос злодея». Практически идеальная имитация голоса, которым я награждала антагонистов в любимых романах.

– У меня ваша дочь, Джемма Бельфлёр. Она цела и невредима. Пока, – добавляет он зловеще и машет в воздухе рукой, будто пишет. – Выдели слово «пока», хорошо?

Фейри у стола кивает и продолжает выводить буквы.

– Если хотите ее вернуть, я приму… – Он останавливается, щурится и поджимает губы. Почесывает бороду и смотрит на меня с приподнятой бровью. – Каково состояние твоего отца?