Дюна - Фрэнк Герберт

«Это и есть то место, куда мы не можем – не смеем! – заглянуть. То самое место, о котором с такой неохотой говорят Преподобные Матери. То самое место, куда может смотреть один лишь Квисатц Хадерах…»

Поняв это, Джессика почувствовала себя немного увереннее и вновь решилась сконцентрироваться на новом психокинетическом продолжении себя. Она стала крохотной пылинкой и принялась искать источник опасности, вторгшейся в нее.

И обнаружила его в проглоченном наркотике.

Молекулы наркотика вели в ее теле свой стремительный броуновский танец – такой быстрый, что даже «застывшее время» не могло остановить его. Пляшущие частицы… Она начала распознавать знакомые структуры, атомарные связи: атом углерода, дрожащая спиральная структура… молекула глюкозы. Затем она натолкнулась на целую цепь молекул – и узнала белковую группу… да, метил-протеинового типа.

А-аах!

Она беззвучно вздохнула про себя, поняв природу яда.

Используя свои психокинетические силы, она вошла внутрь молекулы… подвинула атом кислорода и помогла присоединиться к цепочке еще одному углеродному атому… переместила одну кислородную связь… водородную…

Преобразование распространялось по молекулам яда: происходила каталитическая реакция с быстро расширяющейся реакционной поверхностью.

Застывшее время вновь начало приходить в движение. Джессика ощутила, что ее губ мягко коснулась трубка бурдюка, приняв каплю влаги.

Чани берет ее как катализатор, чтобы преобразовать яд в бурдюке, подумала Джессика. Зачем?..

Кто-то помог ей сесть. Она увидела, как к ней подвели Преподобную Мать Рамалло и бережно усадили на устланный коврами уступ рядом с Джессикой. Сухая ладонь опустилась на ее шею.

Вдруг еще одна психокинетическая точка вспыхнула в ее сознании. Джессика попыталась вытолкнуть ее, но та все приближалась… приближалась…

И они соприкоснулись!

Это было полное единство. Она была двумя людьми одновременно. Не телепатия – но единое сознание.

Общее со старой Преподобной!

Теперь, правда, Джессика видела, что Преподобная вовсе не считает себя Старой. Общему внутреннему взору предстал образ: юная девушка, веселая и нежная.

Девушка внутри общего сознания улыбнулась:

«Да, я такова!»

Джессика могла только принять ее слова, но не ответить.

«Скоро и ты обретешь все это, Джессика», – сказал образ Рамалло-девушки внутри нее.

Это галлюцинация, подумала Джессика.

«Кто-кто, а ты должна понимать, что это не галлюцинация, – возразило видение. – Ну, все, не сопротивляйся мне – давай скорее! У нас не так много времени. Мы… – Долгая пауза, а затем: – Отчего ты не сказала, что беременна?!»

Джессике удалось найти тот голос, которым можно было говорить внутри сознания:

«Почему?»

«Да ведь ЭТО изменило вас обеих! Великая Мать, что мы наделали!»

Джессика ощутила, как ее внутренний взор заставили «повернуться» – и увидела еще одну точку, кого-то третьего. Эта точка металась, обезумев, вперед… назад… кружила… Она излучала чистый ужас.

«Тебе придется быть сильной, – проговорил в ее сознании голос Преподобной Матери. – Благодари судьбу, что носишь дочь! Мужской зародыш погиб бы от этого. Ну… осторожно, мягко… коснись сознания своей дочери. Стань ею. Слейся с ее сознанием. Прими ее страх… утешь ее… используй свое мужество и свою силу… мягче… мягче…»

Та, другая, мечущаяся и барахтающаяся точка была теперь совсем рядом. Джессика заставила себя прикоснуться к ней…

Излившийся оттуда ужас почти захлестнул ее.

Тогда она применила единственное известное ей средство: Я не должна бояться, ибо страх – убийца разума…

Литания принесла облегчение, почти покой. Вторая точка притихла, словно прижавшись к Джессике.

«Слова не помогают», – подумала Джессика и заставила себя ограничиться простыми эмоциями, сосредоточиться на них и излучать на точку любовь, покой, ощущение теплых, защищающих объятий.

Страх уменьшился.

Вновь возникло чувство присутствия Преподобной Матери Рамалло; теперь Джессика ощутила тройное общее сознание – два активных, третье – лишь впитывающее, лежащее неподвижно.

«Время торопит, – произнесла внутри общего сознания Преподобная. – А мне надо многое передать тебе! И хотя я не знаю, сможет ли твоя дочь воспринять все это и не потерять разум, я должна это сделать, ибо нужды племени – превыше».

«Что…»

«Молчи и воспринимай!»

Перед Джессикой стремительно стали разворачиваться воспоминания… Это напомнило ей работу сублиминального проектора, работающего на самом пороге восприятия, на лекциях в школе Бене Гессерит… только еще быстрее, с ослепляющей скоростью.

Но… все было необычайно отчетливым.

Она узнавала каждое воспоминание, приходящее к ней. Вот любовник – сильный, бородатый, с темными фрименскими глазами; и Джессика знала, как он силен и как ласков, и все это промелькнуло в мгновение ока, всплыв из памяти Преподобной Матери Рамалло.

Уже некогда было думать о том, что все это может сделать с ее нерожденной дочерью. Она успевала лишь воспринимать и запоминать. Воспоминания обрушились на Джессику – рождения, жизни, смерти, важные события и пустяки – время, охваченное одним взглядом.

«Почему запомнилось, как сыплется песок с обрыва?» – спросила она себя.

Слишком поздно поняла Джессика, что происходит, – старуха умирала и, умирая, переливала в нее свою память, как можно было бы перелить воду из одной чашки в другую. И умирая, Преподобная оставила свою жизнь от мига своего зачатия в памяти Джессики и покинула ее сознание.

«Я так долго ждала тебя, – еле слышно прошептала умирающая, покидая сознание Джессики. – Вот моя жизнь…»

Да, вся ее жизнь была тут. Даже миг смерти…

«Теперь я – Преподобная Мать», – поняла Джессика.

И измененное сознание сказало ей, что она в самом деле стала тем, чем должна быть Преподобная Мать. Яд-наркотик изменил ее.

В Бене Гессерит, она знала, это происходит не совсем так. Правда, в таинства ее не посвящали, но она знала.

Впрочем, конечный результат был тот же.

Джессика почувствовала, что третья точка – ее дочь – все еще касается ее внутреннего сознания, потянулась к ней – но та не откликнулась.

Чувство страшного, чудовищного одиночества овладело Джессикой, когда он осознала, что с ней произошло. Она увидела свою жизнь замедленной, а все, что ее окружает, ускорилось, и стала видна подвижная игра связей вокруг…