Тигана - Гай Гэвриэл Кей

Все молчали. Алессан даже не поднял глаз. Нежно, с чувством, он закончил песню. Дэвин смотрел на него, пока он играл, и спрашивал себя, единственный ли он здесь человек, который понимает значение музыки для принца. Он думал о том, что довелось пережить Алессану за один лишь прошедший день, о том, навстречу чему он ехал, и в его душе шевельнулось сложное чувство под звуки печальных последних нот песни. Он увидел, как принц с сожалением отложил в сторону свирель. Отложил в сторону принесенное музыкой облегчение и снова взвалил на себя бремя. Все виды бремени, которые достались ему в наследство, как цена его крови.

— Спасибо, что пришел, — тихо сказал он стоящему у двери старику.

— Ты передо мной в долгу, Алессан, — ответил старик чистым, сильным голосом. — Ты обрек меня на прокисшее молоко и испорченное мясо на целый месяц.

— Этого я и боялся, — ответил Алессан из темноты. Дэвин услышал нежность и неожиданный смех в его голосе. — Значит, Менна не изменилась?

Старик фыркнул.

— Менна и перемены — несовместимы. С тобой новые люди, а одного друга не хватает. Что случилось? С ним все в порядке?

— С ним все хорошо. Он находится к востоку отсюда на расстоянии половины дня езды. Мне надо тебе о многом рассказать. Я приехал не просто так, Ринальдо.

— Это-то я понял. У одного человека нога порвана изнутри. А у второго рана от стрелы. Оба чародея в плохом настроении, но я никак не могу вернуть им недостающие пальцы, и никто из них не болен. Шестой человек сейчас меня боится, но бояться не надо.

Дэвин ахнул от изумления. Стоящий рядом Дукас громко выругался.

— Объясните это! — яростно заворчал он. — Объясните все!

Алессан смеялся. И старик, которого он назвал Ринальдо, тоже смеялся, только тише.

— Ты избалованный и мелочный старик, — сказал принц, продолжая смеяться, — тебе нравится пугать людей просто ради собственного удовольствия. Тебе должно быть стыдно.

— В моем возрасте осталось так мало удовольствий, — возразил тот. — Неужели ты мне откажешь и в этом? Говоришь, тебе надо о многом рассказать? Так рассказывай.

Голос Алессана стал серьезным.

— Сегодня утром у меня была встреча в горах.

— А, я думал об этом! И что из нее следует?

— Все, Ринальдо. Все. Это лето. Он сказал «да». У нас будут письма. Одно к Альберико, одно к Брандину и одно к губернатору Сенцио.

— А, — снова повторил Ринальдо. — К губернатору Сенцио. — Он произнес это тихо, но не смог совсем скрыть волнения в голосе. Старик сделал шаг вперед. — Никогда и не мечтал дожить то этого дня. Алессан, мы собираемся действовать?

— Мы уже начали. Дукас и его люди сегодня сражались вместе с нами. Мы убили кучу барбадиоров и Охотника, идущего по следу нашего чародея.

— Дукас? Так вот кто это такой? — Старик тихо присвистнул, это был странно неуместный звук. — Теперь я понимаю, почему он боится. У тебя в этой деревне немало врагов, друг мой.

— Это я понимаю, — сухо ответил Дукас.

— Ринальдо, — сказал Алессан, — помнишь осаду Борифорта, когда впервые появился Альберико? Истории о рыжебородом капитане, одном из вожаков тамошних тригийцев? Которого так и не нашли?

— Дукас ди Тригия? Это он? — Снова раздался свист. — Рад встрече, капитан, хоть она, собственно говоря, не первая. Если я правильно помню, ты был вместе с герцогом Тригии, когда я нанес туда официальный визит лет двадцать назад.

— Визит откуда? — спросил Дукас, явно стараясь сориентироваться. Дэвин ему сочувствовал: он пытался сделать то же самое, а ведь ему было известно больше, чем рыжебородому капитану. — Из провинции Алессана? — наугад предположил Дукас.

— Из Тиганы? Ну конечно, — резко вмешался Эрлейн ди Сенцио. — Конечно, он оттуда. Это еще один пострадавший мелкий вельможа с запада. Поэтому ты привез меня сюда, Алессан? Показать, каким отважным может быть старик? Прошу прощения, но я предпочитаю пропустить этот урок.

— Начала я не расслышал, — тихо обратился к чародею Ринальдо. — Что ты сказал?

Эрлейн замолчал и повернулся от Алессана к человеку у двери. Даже в темноте Дэвин видел, как он внезапно растерялся.

— Он назвал мою провинцию, — объяснил Алессан. — Они оба считают, что ты из моей провинции.

— Возмутительная клевета, — спокойно заявил Ринальдо. И повернул свою крупную, красивую голову к Дукасу и Эрлейну. — Я достаточно тщеславен, чтобы считать, что вы меня могли бы уже узнать. Мое имя — Ринальдо ди Сенцио.

— Что? Сенцио? — воскликнул Эрлейн, потеряв от изумления самообладание.

— Не может быть!

Воцарилось молчание.

— Кто именно этот самонадеянный человек? — спросил Ринальдо, ни к кому в особенности не обращаясь.

— Боюсь, это мой чародей, — ответил Алессан. — Я привязал его к себе при помощи древнего дара Адаона принцам нашего дома. Когда-то я тебе об этом рассказывал, по-моему. Его зовут Эрлейн. Эрлейн ди Сенцио.

— А! — произнес Ринальдо и медленно выдохнул воздух. — Понятно. Плененный чародей, да еще из Сенцио. Это объясняет его гнев. — Он сделал еще несколько шагов вперед, постукивая палкой по земле перед собой.

Именно в это мгновение Дэвин понял, что Ринальдо слеп. Дукас тоже это понял.

— У вас нет глаз, — произнес он.

— Нет, — спокойно ответил Ринальдо. — Конечно, прежде были, но мой племянник рассудил, что они мне ни к чему, с подачи обоих тиранов. Этой весной будет семнадцать лет с того времени. Я имел смелость противиться решению Казальи отказаться от титула герцога и стать губернатором.

Алессан в упор смотрел на Эрлейна, пока говорил Ринальдо. Дэвин тоже посмотрел на него. Чародей выглядел таким сбитым с толку, каким Дэвин его никогда еще не видел.

— Тогда я знаю, кто вы такой, — заикаясь, проговорил он.

— Конечно, знаешь. Как и я знаю тебя, и знал твоего отца, Эрлейн бар Алейн. Я был братом последнего истинного герцога Сенцио и прихожусь дядей тому позорищу, который называет себя Казальей, губернатором Сенцио. И я не менее горжусь родством с первым, чем стыжусь называться дядей второго.

Явно пытаясь взять себя в руки, Эрлейн воскликнул:

— Но, значит, вам было известно, что планирует Алессан! Вы знали об этих письмах. Он вам рассказал. Знаете, что он собирается с их помощью сделать! Знаете, что это означает для нашей провинции! И вы все равно с ним? Вы ему помогаете? — В конце его голос стал истерично высоким.

— Ты, глупый, мелочный человечек, — медленно произнес Ринальдо, делая паузу между словами для большего веса, голосом твердым как камень. — Конечно, я ему помогаю. Как еще нам справиться с тиранами? Какое другое поле боя можно сегодня выбрать на Ладони, кроме нашего бедного Сенцио, вокруг которого кружат Барбадиор и Играт, подобно волкам, и где мой распутный племянник накачивает себя вином и проливает семя на задницы проституток! Ты хочешь, чтобы свобода далась легко, Эрлейн бар Алейн? Думаешь, она упадет тебе в руки, как падают желуди с дубов по осени?