Небо после бури - Саба Тахир

Первые дни после сражения даются мне тяжело, мне кажется, что сердце сейчас разорвется от боли. Я встречаю призрак Авитаса Харпера. И он задерживается в этом месте не потому, что не может найти покой, а потому, что, узнав о гибели брата, раздавлен я сам.

– Я слышу голос нашего отца, – тихо говорит он, когда мы идем к реке по ковру из розовых лепестков дерева тала. Авитас, как истинный солдат, безропотно принял свой уход: он погиб на поле боя, защищая женщину, которую любил. – Он ждет меня. Я тосковал по нему много лет. Позволь мне уйти, брат.

Мы так мало времени провели вместе. Мне хочется побыть с ним еще, заставить остаться. Но если при жизни Авитас всегда держался настороже, сейчас его взгляд безмятежен. Нельзя задерживать его на Землях Ожидания.

На берегу реки Авитас останавливается и наклоняет голову набок. Я узнаю это движение. Я тоже так делаю.

– Пожалуйста, передай Элен, что мое желание исполнилось. Скажи ей, что она должна жить дальше.

Его тень тает в воде, и всего через несколько часов я обнаруживаю призрак Дарина из Серры около выступа, на котором он погиб. Только увидев его бесплотный силуэт, я осознаю, что его действительно больше нет, и не могу выдавить ни слова.

– Элиас. – Дарин смотрит на меня и хитро улыбается. – Я знаю, что умер. И тебе вовсе не обязательно произносить свою речь. Скажи мне только, как дела у Лайи, все ли с ней в порядке.

– Она жива, – отвечаю я. – И она победила Князя Тьмы.

Большинство призраков, которые приходят на Земли Ожидания, озлоблены и напуганы. Но только не Дарин. Его синие глаза сияют гордостью, и он охотно идет рядом со мной к берегу Сумеречной реки. Какое-то время мы смотрим на ее прозрачные воды.

– Ты вернешься к ней? – спрашивает он.

Я киваю, и он снова улыбается.

– Тогда я счастлив, – говорит он. – Она нуждается в любви, которая утешит ее после всех потерь. Если кто-то и может дать ей такую любовь, так это ты. Я желаю тебе счастья, Элиас.

И он тоже ступает в реку. А потом я долго сижу на траве, оплакивая всех, кого отняла у нас война.

Недели идут одна за другой. Я занят обучением Мирры, утешением призраков, и все это время пытаюсь справиться с собственной болью. Пытаюсь найти мир среди призраков, пока я еще не покинул их навсегда.

Пролетает весна, приходит лето, и деревья на Землях Ожидания одеваются в новый ярко-зеленый наряд. Сумеречная река ослепительно блестит на солнце и неторопливо несет свои воды на юг. Над полянами и прогалинами плывет сладкий аромат жасмина.

Однажды рано утром, когда с реки еще веет прохладой, и звезды растворяются в пурпуре рассвета, меня находит моя бабушка, Каринна Витурия.

– Я готова, мальчик, – говорит она. – Готова перейти на другую сторону.

Она пришла не одна.

– Здравствуй, Керис. – Я опускаюсь на колени перед девочкой.

Неподалеку нас терпеливо ждет Мирра.

Когда среди тысяч душ, спасенных Маутом от забвения, мы обнаружили призрак Керис Витурии, именно Мирра предложила помочь ей подготовиться к переходу. Именно Мирра выслушивала гневную брань моей матери, пока та не смогла принять свою смерть. Мирра сопровождала призрак Керис, когда она выла от боли, вынужденная прочувствовать каждую толику страданий, что выпустила в этот мир. Благодаря Мирре за несколько месяцев картины бесконечного насилия и страданий изгладились из памяти моей матери – Керис смогла вернуться в последний счастливый день своей жизни и остаться там.

И Львице это тоже помогло. Мне кажется, ее собственное бремя со временем стало легче, и прошлое окончательно осталось в прошлом. Горькая язвительность уступила место спокойствию.

Вместе с Талисом мы провожаем Керис и Каринну к реке. По дороге мы ненадолго останавливаемся в роще, чтобы девочка могла посмотреть, как паучок плетет свою паутину.

Но вот мы выходим на берег Сумеречной реки. Берега заросли зеленью, отражаясь в кристально-прозрачной воде. Маленькая Керис с опаской смотрит на реку и прижимается к матери. Потом оглядывается на Мирру.

– А ты с нами не пойдешь? – спрашивает она.

Мирра падает на колени и смотрит ей в лицо.

– Нет, Керис, – хрипло отвечает она. – У меня здесь еще много работы.

– Не бойся, милая, – утешает дочь Каринна. Ее призрак теперь светится от счастья – то, чего она так ждала, вот-вот случится. – Я с тобой.

Бабушка оглядывается на меня, и я впервые вижу ее улыбку.

– До встречи, мальчик, – шепчет она.

А потом, крепко держась за руки, они ступают в воду и исчезают. Мы с Миррой и Талисом, как обычно, немного задерживаемся на берегу из уважения к ушедшим. Молчание нарушают чьи-то шаги.

Это Азул. Она вплетает цветы в свои черные косы. Два месяца назад вместе с Талисом она появилась у дома Мирры, чтобы помириться с нами. В тот первый день она только наблюдала, но вскоре присоединилась к нам и стала помогать призракам.

Азул жестом указывает на юг.

– Около Лацертиума затонул корабль, – сообщает она. – Души погибших ждут.

Мы следуем за ней, и тут звучит знакомый голос.

«Бану аль-Маут».

Мы застываем на месте. С тех пор, как Мирра дала клятву, Маут никак не напоминал о себе. Талис и Азул в недоумении переглядываются, но Книжница смотрит на меня. И я понимаю, что Маут уже говорил с ней.

«Благодарю тебя за службу, сын мой. Львица готова. Я освобождаю тебя от обета. Отныне ты не Бану аль-Маут».

Я думал, что, когда Маут отпустит меня, все изменится. Что я больше не смогу видеть призраков, чувствовать приближение Маута, его магию. Но все остается по-прежнему.

«Ты всегда сможешь найти прибежище среди призраков, Элиас. Я не забываю своих детей. В память о времени, проведенном на Землях Ожидания, я оставляю тебе способность ходить по ветру. Возможно, однажды, через много лет, мне снова понадобится твоя помощь».