Буря мечей - Джордж Мартин

— Как по-твоему, упыри ушли насовсем? — спросил Сэм у Гренна. — Почему они не приходят, чтобы прикончить нас?

— Они приходят только вместе с холодом.

— Да, вот только какая тут зависимость: холод приводит упырей или они его приносят?

— Какая разница? — Из-под топора Гренна летели щепки. — Главное, что они приходят вместе. Слушай: может, теперь, когда мы узнали про драконово стекло, они совсем не придут? Может, они нас теперь боятся?

Сэму хотелось бы в это верить, но он предполагал, что мертвым страх столь же чужд, как боль, любовь или чувство долга. Он обхватил руками колени, потея в своей шерсти, мехах и вареной коже. Кинжал из драконова стекла заставил растаять то бледное существо в лесу, это верно… но Гренн говорит так, будто он и на мертвецов должен оказать такое же действие. А ведь мы не знаем, так ли это, думал Сэм. Мы ничего не знаем наверняка. Жаль, что Джона здесь нет. Сэм любил Гренна, но не мог с ним разговаривать так же, как с Джоном. Джон нипочем не стал бы называть его Смертоносным, и Сэм посоветовался бы с ним насчет ребенка Лилли. Но Джон уехал с Куореном Полуруким, и с тех пор о нем ничего не слышно. У него тоже есть кинжал из драконова стекла, но догадается ли Джон пустить его в ход? Быть может, он лежит мертвый и заледенелый в какой-нибудь расщелине… или, того хуже, стал одним из ходячих мертвецов.

Почему боги берут к себе таких, как Джон и Баннен, а его, труса и недотепу, оставляют жить? Ему следовало умереть еще на Кулаке, где он трижды обмочился и к тому же потерял меч. Или в лесу — да он и умер бы, если б Малыш Паул не вызвался его нести. Ах, если бы все это было сном! Как было бы чудесно проснуться на Кулаке и увидеть, что все братья живы, а Джон и Призрак по-прежнему с ним. Еще лучше, если бы он проснулся в Черном Замке и попал в трапезную отведать густой пшеничной каши Трехпалого Хобба, щедро сдобренной маслом и медом. При одной мысли об этом в пустом желудке Сэма заурчало.

— Сноу!

Сэм обернулся. Ворон лорда Мормонта кружил над костром, хлопая черными крыльями.

— Сноу, Сноу. Снег.

Там, где появлялся ворон, вскорости следовало ожидать и Мормонта. Лорд-командующий выехал из леса в сопровождении старого Дайвина и похожего на лиса Роннела Харкли, занявшего место Торена Смолвуда. Часовые у ворот окликнули их, и Старый Медведь ворчливо отозвался:

— Ну и кто, по-вашему, идет? Что у вас, Иные глаза вынули? — Он проехал между столбами ворот, на одном из которых торчал бараний череп, а на другом медвежий, остановил коня, поднял кулак и свистнул. Ворон резво полетел на его зов.

— Милорд, — сказал Роннел Харкли, — у нас всего двадцать две лошади, и едва ли половина из них доберется до Стены.

— Знаю, — буркнул Мормонт, — но уходить все равно надо — Крастер не оставляет сомнений на этот счет. — Он посмотрел на запад, где гряда темных туч закрыла солнце. — Боги дали нам передышку, только надолго ли? — Мормонт снова подбросил ворона в воздух, заметил Сэма и гаркнул: — Тарли!

— Я? — Сэм неуклюже поднялся на ноги.

— Я-а! — Ворон сел на голову своему хозяину. — Я-а!

— Тебя не Тарли зовут или у тебя тут брат имеется? Ясное дело, ты. Закрой рот и ступай со мной.

— С вами? — неожиданно тонким голосом повторил Сэм. Лорд-командующий испепелил его взглядом.

— Ты брат Ночного Дозора. Постарайся не пачкать штаны всякий раз, как я к тебе обращаюсь. — Мормонт спешился и зашагал вперед, чмокая сапогами по грязи. Сэму стоило труда поспеть за ним. — Я все время думаю о твоем драконовом стекле.

— Оно не мое.

— Не твое, так Джона Сноу. Если нам нужны кинжалы из драконова стекла, почему их у нас только два? Ими следовало бы вооружать каждого человека на Стене в день, когда он приносит присягу.

— Но мы ведь не знали…

— Не знали, не знали! Когда-то должны были знать. Ночной Дозор забыл о своем истинном назначении, Тарли. Никто не станет строить стену семисотфутовой вышины, чтобы помешать одетым в шкуры дикарям красть женщин. Стену поставили, чтобы оградить царство человека… и оградить его следовало не от людей, а одичалые, если разобраться, все-таки люди. Слишком много лет прошло, Тарли, слишком много веков и тысячелетий. Мы забыли, кто наш истинный враг. И вот теперь он здесь, а мы не знаем, как с ним бороться. Это стекло в самом деле производят драконы, как верит простой народ?

— М-мейстеры думают иначе. Они говорят, что оно происходит от подземного огня, и называют его обсидианом.

— По мне, пусть хоть лимонным пирогом назовут, — фыркнул Мормонт. — Если оно убивает, как ты говоришь, мне его нужно как можно больше.

— Джон нашел на Кулаке сотни наконечников для стрел и копий.

— Много нам от этого проку теперь. Чтобы вернуться на Кулак, нам требуется оружие, которого мы не получим, пока не вернемся на Кулак. А тут еще одичалые. Придется поискать драконово стекло где-нибудь еще.

За последнее время случилось столько всего, что Сэм почти забыл об одичалых.

— Клинками из него пользовались Дети Леса. Они бы знали, где найти обсидиан.

— Детей Леса больше нет. Первые Люди перебили половину из них бронзовыми мечами, а андалы завершили дело железом. Почему стеклянный кинжал должен…

Старый Медведь прервал свою речь, увидев выходящего из дома Крастера. Одичалый улыбался во весь рот, показывая гнилые бурые зубы.

— У меня сын!

— Сын, — каркнул ворон. — Сын, сын.

— Рад за тебя, — бесстрастно молвил лорд-командующий.

— Да ну? А я вот порадуюсь, когда ты со своими воронами уберешься отсюда. Давно пора.

— Как только наши раненые немного окрепнут…

— Лучше, чем теперь, им уже не станет, и мы оба это знаем, старая ворона. Умирающим надо перерезать глотки, и дело с концом. Если самому духу не хватает, оставь их мне, и я с ними разделаюсь.

— Торен Смолвуд говорил, что ты друг Дозора… — взъерепенился Мормонт.

— Так и есть. Я дал вам все, что мог дать, но грядет зима, а девчонка наградила меня еще одним ртом.

— Мы можем взять его с собой…

Крастер повернул голову, прищурился и плюнул под ноги Сэму.

— Что ты сказал, Смертоносный?

— Я… я хотел только… если для вас он лишний рот… и скоро зима… то мы могли бы взять его…

— Это мой сын. Моя кровь. Думаешь, я отдам его воронам?

— Я только хотел… — «Лилли говорила, что ты оставляешь своих сыновей в лесу — вот почему у тебя в доме одни только женщины да девочки».

— Довольно, Сэм, — произнес лорд-командующий. — Ты и так уже наговорил лишнего. Ступай в дом.

— М-милорд…

— Ступай, я сказал!

Сэм, весь красный, распахнул оленьи шкуры и снова оказался в полутьме.