Когда возвращается радуга. Книга 3 - Вероника Горбачева

Откуда-то из-под полы он и извлёк, улыбаясь во все крепких тридцать два зуба, свиток.

— Не ждала, красавица? — Подмигнул, довольный неподдельной радостью хозяйки. — Ну, читай, что там этот писака настрочил… Подозреваю, что ничего путного, очень уж был серьёзен и суров. Впрочем, он же у нас теперь капудан-паша, ему можно… Читай-читай, а я пока тут город посмотрю, гляну, что за места ты себе выбрала для жития и что в них такого особенного…

Вихрем сорвался с окна и растворился в вечернем небе. Ирис лишь покачала головой. Тысячелетний старец до сих пор обладал неуёмным ребяческим характером, и усидеть на новом месте, когда вокруг столько неизведанного, ему было трудно. Конечно, ведь здесь была вотчина Мистраля и Бизы ветров, реющих над Европой — а в чужие владения без особой надобности ветры старались не залетать. Разве что ненадолго…

Оттого-то он и не задержался. Лихо прошёлся над крышами Эстре, порезвился с флюгерами, взъерошил кудрявую зелень на излучине Луары, где раскинулся старый парк Гайярда, покувыркался в небе — и вернулся в домик на окраине. Где вновь устроился на окне — но не застыл, а так и остался в нескольких дюймах от подоконника, сохранив полупрозрачность. Тело его колыхалось в сумерках, как в воде, и казалось, он вот-вот снова сорвётся с места и умчится. Таким взбудораженным Ирис ещё его не видела.

А может, это было обычное состояние Пойраза? Ветер, всё-таки… Должно быть, сдерживать истинную природу утомительно, а фея в какой-то мере уже «своя», перед ней можно не стараться очень уж походить на человека…

— Это плохо? — огорчённо спросил он. — Прости. Наверное, надо было тебе рассказать о воле Хромца ещё на острове. Но я подумал: в конце концов, Джафар — мужчина, пусть объясняется сам. Что я буду соваться не в своё дело? К тому же, ты сказала, что тебе он не интересен…

Ирис погрустнела.

— Сам по себе он, конечно, интересен, тут не поспоришь… Красавец, герой, а теперь ещё, оказывается, и адмирал! Да ещё и не женат ни единожды. А как говорит! А какие стихи пишет!. Он так и притягивал к себе, но…

Лицо её прояснилось.

— Всё к лучшему. Если бы даже я полюбила его — это была бы невесёлая любовь. И не из-за преследований султана, которых не избежать, а потому, что мы слишком разные. Я уже почувствовала вкус свободы… Ты же знаешь, что такое свобода?

Ветер хмыкнул. Выразительно глянул на родовой перстень Камилле.

— Ну да, ты почувствовала, и тотчас окольцевалась. Думаешь, твой новый муж не станет держать в клетке этакое сокровище?

— Он франк, Пойраз. Здесь не запирают женщин в гаремах.

— Ах, девочка…

Северный Ветер вздохнул так, что кудри Ирис колыхнулись от воздушной волны.

— Клетка — это не обязательно четыре стены, увенчанные крышей. Иногда это жёсткий контроль, приукрашенный словами: «Я о тебе забочусь», или «Я не могу без тебя, не разбивай мне сердце»… Надеюсь, твой избранник окажется достаточно умён, чтобы не набрасывать сеть на фею.

— А ты не думаешь… — Ирис запнулась, не желая задеть чувства ветра, отзываясь не слишком лестно о его друге. — … что у Джафара я как раз и очутилась бы в клетке? Одно его восклицание «Богиня!», от которого таешь и почти теряешь волю, чего стоит! Сейчас, когда я освободилась от его обаяния, мне так и кажется, что ещё немного — и меня накрыли бы, окончательно опутали золотые сети его сладких речей, его восхищений… И даже добившись меня ценой тех жертв, которых он не хочет свершать, он бы рано или поздно поставил мне в вину потерю всего, от чего отказался. Возможно, он это и сам чувствует…

Заметив тень раздражения на лице гостя, добавила поспешно:

— И всё же — Джафар-ага хороший человек, просто он не мой мужчина, понимаешь? Я желаю ему счастья. Моя подруга, Марджина, говорила, что Эмель, которую сейчас прочат ему в жёны, не только красавица, но и умница; надеюсь, она станет Джафару хорошей супругой, и с ней он утешится.

Ветер хмыкнул.

— Уж она постарается… Вернее, стараюсь-то пока я. Нашептал ей на ушко всякого, она теперь так и грезит об адмирале Джафаре, а сама делится планами с бабушкой-валиде, рассказывая, как будет изображать из себя неприступную гордячку. Ничего, пусть Джафарчик постарается, пусть будет думать, что это он её завоевал, а то и без того огорчён расставанием с тобой… Ему, как воину, приятно одержать победу в трудном бою, а не подхватить то, что само упадёт в руки.

Ирис с облегчением выдохнула.

— Ну, ты и хитрец, Пойраз! Настоящий интриган! — И не утерпела, спросила всё же: — Но что с тобой случилось? У тебя такой вид, будто ты… подрался, не обижайся только!

Запрокинув голову, Пойраз расхохотался.

— Уморила! Я — и обижусь? Да ведь я действительно подрался, и не один раз! Ох, и сцепился со своими! Помнишь, я рассказывал про турнир ветров? Так вот: там, в Средиземноморье, он толком не закончился, и я пригласил всю компанию на другое место, в Анлантику, где простоа больше. Кто ж знал, что Армада короля Филиппа уже двинулась на Бриттанские острова! Нас же никто не потрудился предупредить! А корабли у них тяжёлые, неповоротливые, и на то, что ветры в запале схватки могут оказаться слишком близко — не рассчитаны… Треть эскадры разметало по островам и скалам, ещё треть унесло в открытый океан, чуть ли не до Нового Света, им оттуда долгонько придётся выбираться, без припасов-то. Остальные, решив повернуть к родным берегам, напоролись на нашего доблестного Джафара, который и разделал их, как Аллах черепаху, любо-дорого посмотреть. Без меня, конечно, не обошлось, но я старался не слишком высовываться, только подогнал испанцев ближе, а там уж Джафар сам, сам… Молодец.

Северный Ветер хохотнул, взмыл под потолок.

— Что ж, пора! Не взыщи, но долго я здесь оставаться не могу — чужая земля. Навещу как-нибудь!

— Постой! — вскрикнула Ирис. — Ты же не знаешь главного: я нашла брата! Ты покажешь ему могилу нашего отца?..

…Ближе к ночи, распростившись, наконец, с Пойразом, Ирис выскочила в сад. Лицо горело, мысли путались… Разговаривать с ветром в нынешней его ипостаси оказалось нелегко: он то и дело перескакивал с одного на другое, требовал новых подробностей о жизни Пьера, бормотал что-то под нос, обещал «сам слетать и выведать всё, что можно»… Под конец, правда, глянул на Ирис виновато, хоть и с хитринкой:

— В следующий раз надо очеловечиваться целиком, вот что. А то маета одна… Уж прости, не подумал.

И обещал раздобыть у духов, охраняющих Древний Портал, кольцо-переход, чтобы ей не ждать каждый раз Пойраза, если захочет навестить скромную могилу с безымянным обелиском. Хоть одна пойдёт, хоть с кем-то — лишь бы не забыла приветить этих духов да рассказать им потом хорошую историю: они в одиночестве скучают, а потому — взимают такую вот плату с редких, очень редких путешественников…

Как странно всё складывается и как, должно быть, удачно, думала Ирис, присаживаясь на ковёр, расстеленный возле пруда. Вдохнула полной грудью свежий ночной воздух, прислушалась к трескотне кузнечиков в траве. Надо бы приманить сюда цикад, им понравится… Вроде бы и нет причин быть особо благодарной Хромцу — а ведь если бы не его желание женить Джафара на племяннице — неизвестно, как долго пришлось бы выпутываться из сладкоголосой сети капитана… Если бы не желание Пойраза загладить невольную вину из-за шторма, в который угодил «Солнцеподобный» — никогда бы ей не узнать о забытом острове на Сардинии, о том, что отец, оказывается, горячо любил её всю жизнь; о существовании брата…