Восходящая Тень - Роберт Джордан

— Ты хотела забрать Авиенду в вашу Белую Башню, чтобы сделать ее одной из вас, — промолвила Бэйр. — Но в ее жилах течет айильская кровь, Айз Седай.

— Она могла бы достичь многого, если ее как следует обучить, — возразила Морейн. — Стать такой же сильной, как Эгвейн. Но таких результатов можно добиться только в Башне.

— Мы и сами можем научить ее всему, что требуется, Айз Седай, — заявила Мелэйн. — Голос ее звучал ровно, но во взгляде зеленых глаз Эгвейн почудилась насмешка. — И даже лучше вас. Мне доводилось разговаривать с Айз Седай, и я знаю, что вы у себя только балуете девушек. А жизнь в Трехкратной Земле не для неженок. Мы здесь занимаемся тем, что необходимо, а у вас в Башне — одно баловство.

Эгвейн участливо взглянула на Авиенду — та уставилась в землю, вызова как не бывало. Если они считают, что обучение в Башне — это забава для неженок… Эгвейн припомнила, как нелегко пришлось ей во время послушничества. и прониклась искренним сочувствием к Авиенде.

Эмис протянула руки, и Дева неохотно отдала ей копья и небольшой круглый щит, содрогнувшись, когда та бросила оружие на землю. Затем девушка подала Хранительнице Мудрости лук, колчан со стрелами и нож в кожаных ножнах. Та швыряла все в сторону, словно никчемный мусор. Авиенда всякий раз вздрагивала, и на голубовато-зеленые глаза ее наворачивались слезы.

— Неужели обязательно обращаться с ней таким образом? — рассерженно спросила Эгвейн. Хранительницы Мудрости обратили на нее суровые взгляды, но девушку это не смутило, и она продолжала:

— Почему ко всему, что она любит, вы относитесь как к хламу?

— Она сама должна понять, что все это не более чем хлам, — ответила Сеана. — Когда вернется, если вернется, она собственноручно сожжет все это и развеет пепел по ветру. А металл — все, что не горит, — отдаст кузнецу на переделку, пусть перекует эти железки в полезную кухонную утварь — ведра да кастрюли, а то и детские игрушки. Ну а потом Авиенда сама раздаст их людям.

— Трехкратная Земля сурова, Айз Седай, — добавила Бэйр, — здесь нужна твердость, без нее не выжить.

— Кадин'сор, Авиенда, — промолвила Эмис, указывая на сваленное в кучу оружие. — Твоя новая одежда будет ждать твоего возвращения.

Двигаясь как во сне, Авиенда разделась; плащ, штаны и мягкие сапожки она кинула на брошенное оружие. Обнаженная, она как ни в чем не бывало стояла под лучами палящего солнца, тогда как Эгвейн казалось, что ступни ее покрываются волдырями, несмотря на толстые подошвы. Девушка вспомнила, как, в знак расставания с прежней жизнью, в Белой Башне сожгли ее одежду. Здесь все происходило иначе. Более решительно и сурово.

Авиенда собиралась добавить к брошенным вещам свой мешок и шпалеры, но Сеана забрала их у нее со словами:

— Это ты можешь оставить себе, если вернешься. Если нет, я отдам это твоим родным — в память о тебе.

Авиенда молча кивнула. Похоже, она больше не боялась. В ее глазах можно было прочесть озлобление, возможно, подавленность, но только не страх.

— В Руидине, — сказала Эмис, — ты найдешь три кольца, расположенных вот так. — Она начертила в воздухе три окружности, соединенные посередине. — Пройди сквозь любое из них, и перед тобой предстанут картины твоего будущего — множество картин в различных вариантах. Многое из увиденного сотрется из твоей памяти, что-то останется лишь как неясное, смутное воспоминание. Так забываются услышанные давным-давно предания. Но все же ты запомнишь достаточно, чтобы впоследствии руководствоваться увиденным, ибо получишь некоторое представление о том, что может ждать тебя впереди. Это первый шаг к мудрости. Некоторые женщины не возвращаются после испытания кольцами, возможно, не выдерживают встречи с будущим. Но и прошедшие кольца нередко гибнут потом, во время второго испытания — путешествия к сердцу Руидина. Ты оставляешь полную тревог и опасностей жизнь воительницы в пользу другой — несравненно более опасной и суровой.

Тер'ангриал. Эмис несомненно описывала тер'ангриал. Что же это за место — Руидин? Эгвейн поймала себя на том, что хочет сама отправиться туда и все выяснить. Глупо, конечно, она явилась сюда не для того, чтобы рисковать попусту, испытывая тер'ангриал, о котором ничего не знает.

Мелэйн взяла Авиенду за подбородок и, повернув к себе, со спокойной уверенностью в голосе сказала:

— Ты сильна. Сейчас твое оружие — ясный ум и бестрепетное сердце, но ты владеешь им не хуже, чем прежде копьями. Помни об этом, будь решительна, и ты преодолеешь все преграды.

Эгвейн удивилась. Вот уж от кого из Хранительниц она меньше всего ожидала сочувствия к подруге, так это от златокудрой Мелэйн.

Авиенда кивнула и даже выдавила из себя улыбку:

— Я попаду в Руидин раньше этих мужчин. Они ведь не умеют бегать, Каждая Хранительница Мудрости, подойдя к девушке, поцеловала ее в щеку со словами:

— Возвращайся к нам.

Эгвейн пожала Авиенде руку, и та ответила ей таким же пожатием, а затем прыжками понеслась вниз по склону. Казалось, что она легко нагонит Ранда и Мэта. Эгвейн с тревогой смотрела ей вслед. Все произошло так быстро — как будто Авиенду сразу, минуя послушничество, посвятили в Принятые. Страшновато. Что если бы ее, Эгвейн, сделали Принятой в первый же день пребывания в Башне? Да она, наверное, с ума бы сошла! Найнив, благодаря ее прирожденным способностям, произвели сразу — и что же? Возможно, она до сих пор испытывает неприязнь ко всем Айз Седай именно из-за того, что ей пришлось испытать. Возвращайся к нам, мысленно обратилась Эгвейн к Авиенде, будь стойкой.

Когда Авиенда скрылась из виду, Эгвейн вздохнула и обернулась к Хранительницам Мудрости. В конце концов, у нее здесь своя задача, и если она ее не выполнит, то все равно никому этим не поможет. Пора наконец заняться и своим делом.

— Эмис, — промолвила девушка, — в Тел'аран'риоде ты сказала, чтобы я приходила к тебе учиться. Я пришла.

— Нам пришлось спешить, — сказала седовласая женщина, — пришлось торопиться из-за того, что Авиенда слишком долго не принимала своего тох. К тому же мы опасались, что Шайдо даже здесь закроют свои лица. Нам надо было отправить Ранда ал'Тора в Руидин прежде, чем они на это решатся.

— Ты считаешь, что они могли бы убить его? — спросила Эгвейн. — Но ведь за ним вы посылали людей за Драконову Стену. Он — Тот-Кто-Приходит-с-Рассветом.

Бэйр поправила шаль:

— Может, и так. Посмотрим. Если он уцелеет.

— У него глаза матери, — промолвила Эмис, — многое в его лице от матери, кое-что от отца, но Куладин увидел только чужеземную одежду и коня. Возможно, того же следует ожидать и от других Шайдо, а то и от Таардад. Эта земля запретна для чужестранцев, а сейчас вас собралось здесь сразу пятеро. Правда, Ранд ал'Тор не чужой, хотя рожден и вырос на чужбине. Но его друг — чужеземец, а мы позволили ему войти в Руидин, что строжайше запрещено. Все меняется, перемены нарастают как лавина, хотим мы этого или нет.