Сияние Черной звезды - Елена Звездная

– Тебе позволительно все, нежная моя, – на языке элларов же ответил кесарь.

Повинуясь скорее интуиции, чем любопытству, я метнула взгляд на древесную деву – ее заметно перекосило после слов императора.

А я, изобразив реверанс, покинула военное собрание через открывшийся портал.

Едва вернулась в канцелярию, рухнула на стул, нервно постукивая пальцами по столу. Мне очень не понравилось происходящее. В смысле – кесарь не солгал, это я понимала совершенно отчетливо, то есть весь этот совет имел целью именно обсуждение уничтожения Акьяра. Насколько же принц Ночного ужаса силен? Мне пора начинать переживать за свою безопасность? Подумала и тут же отбросила эту мысль. За мою безопасность смысла переживать не было, ею занимался кесарь, а значит, я абсолютно и полностью под защитой. Да и проблема не в этом – проблема в том, как много времени император затратит на уничтожение сводного брата. То есть сколько времени потеряю я…

– Катрина, вас что-то тревожит? – Адрас подошел совершенно неслышно.

– Да, – честно ответила я. – Очень тревожит то, сколько времени мне придется безвылазно просидеть в этом дворце, пока кесарь решит проблему с вашим мечтающим убить меня братом.

И мне вот после этих слов просто выть захотелось. Да, я решу все с Великими лордами уже сегодня, минут через десять, главное – Адрас объяснил мне принцип, все остальное теперь дело техники. Я возьму под контроль Эрадарас, это уже не проблема, но я хочу кардинально иного. Мне нужны человеческие города, человеческие мастеровые гильдии, а это требует моего личного присутствия и контроля.

И тут вдруг Адрас осторожно, как мне показалось, задал вопрос:

– Катрина, позвольте поинтересоваться, а что заставило вас полагать, что Кьяр мечтает убить вас?

Погруженная в переживания о судьбе моего народа, я не сразу осознала смысл сказанного. Когда же до меня дошло, я подняла взгляд на принца Мрака и переспросила:

– Что?

Темный подошел, присел на край моего стола, поглядывая на меня сверху вниз, сложил руки на груди и произнес:

– Катрина, я прошу прощения за вопрос, который, вероятно, покажется вам интимным и, возможно, даже недопустимым, но… у вас в принципе были какие-нибудь отношения с мужчинами до брака с моим братом?

Нервный смех вырвался как-то даже против моей воли. Подуспокоившись немного, совершенно честно ответила:

– Вы будете удивлены, но до «отношений» с вашим братом я даже успела дважды выйти замуж. Первый раз по любви и согласию за прекраснейшего из ракардов, второй раз – путем коварного обмана со стороны моего любимого чело… не совсем человека.

Левая бровь Адраса недоуменно изогнулась.

– Долгая история, – пришлось признаться мне. – И да – это никоим образом не повлияло на решение вашего брата выбрать меня в жертвы… в смысле, в жены.

Потрясенно покачав головой, принц Мрака задумчиво произнес:

– Катрина, вы невероятны.

Я безразлично пожала плечами, занятая совершенно другими мыслями. К сожалению, безрадостными. И тут Адрас сообщил:

– Кьяр не собирается вас убивать. Более того, он скорее отдаст свою собственную жизнь, лишь бы с вашей головы не упал ни один волосок. Он влюбился в вас, Катрина. Влюбился настолько сильно, что эта любовь напрочь смела проклятие высшего, исполнив пророчество…

Он не договорил. Он просто не смог договорить, потому что всю императорскую канцелярию огласил протяжный, полный страдания стон. И это был мой стон!

И закончился этот стон моим же:

– Только не пророчество! Мне, к дохлым гоблинам, очередного пророчества не хватало!

Я вскочила с места, взбешенно пнула стул, подошла, пнула еще раз, вымещая всю злость, после обошла его, подошла к окну и, снова сцепив руки за спиной, посмотрела в сад. Там довытаскивали последние обглоданные доспехи и теперь грузили все на телеги, запряженные шипастыми тварями, видимо собираясь вести на переплавку. В озере плескались счастливые, сытые, жирненькие плотоядные рыбки, напрочь отбивая возникшее у меня желание пойти и утопиться в этом милом озере.

– Катрина? – осторожно позвал Адрас.

Я не отреагировала, продолжая смотреть на рыбок и думая о себе плохо, причем очень плохо. Очень, ко всем дохлым гоблинам, плохо! Кесарь предупреждал. Прямо сказал, что чувства темных не то, с чем следует играть, а я в очередной раз подошла к этому миру с мерками моего собственного. И ведь расчет был верен, абсолютно верен, я не просчиталась ни в чем. Я – урод, Акьяр – урод, мы реально мгновенно нашли общий язык, и, происходи дело в Рассветном мире, я получила бы верного соратника и надежного помощника. Но увы! Это треклятый Эрадарас, и итог у невинного флирта плачевен. До безумия плачевен. Я потеряю как минимум месяц, как максимум – три-четыре. Потому что Акьяр фанатичен в деле достижения цели. Кесарь, естественно, фанатичнее, тут даже сомневаться не приходится, но потенциал принца Ночного ужаса огромен, и даже кесарю потребуется время для уничтожения темного брата.

И вот в этот крайне тяжелый для меня момент секретарь императора подал голос, издав осторожное «кхе-кхе». Я обернулась, после чего посмотрела на секретаря, на стол, на валяющийся стул… Стул плавно поднялся и вернулся на свое место.

– Спасибо, Адрас, – искренне поблагодарила я.

– Не за что, – мягко отозвался темный.

Я прошла, села за стол, взялась за ежедневник кесаря и под его строкой «Я буду спать с тобой, нежная моя, и это не обсуждается» так же на оитлонском написала: «Паршиво, конечно, что я опять вляпалась в гоблин его знает какое треклятое пророчество, но по факту на данный момент мы ослабили Тэнетр уже на двух принцев. Адрас с нами, Акьяр, как я понимаю, откололся от семьи как минимум в вопросе моего жестокого убиения. Понимаю, что не мне вам советовать, но, возможно, стоит направить все силы на решение вопроса с преодолением Эхеи и вторжением в Тэнетр? Это как максимум. А как минимум я повторно настаиваю на создании разветвленной сети дорог либо перепоручении решения данного вопроса мне. А так же… раз уж принц Ночного ужаса не собирается меня убивать, как насчет того, чтобы слегка… ослабить мой домашний арест?»

Написав все это, молча передала ежедневник секретарю, который, хмурясь и опять подглядывая, явно был недоволен тем, что ни слова понять не может из написанного.

– Да озарит… – начала было я.

– Да я уже понял, что пошел вон, – огрызнулся пресветлый.

И, собственно, пошел вон.

Когда за ним закрылась дверь, я взяла лист бумаги и начала стремительно писать:

1. Ограничение количества охраны.

2. Всех наследников во дворец в качестве заложников.

На душе было несколько муторно, но террор если и устанавливать, то быстро, решительно и безапелляционно. И церемониться со светлыми я более не собиралась. Я власть этого мира, и пора брать себя в руки.