Темная Ведьма. Тропа войны - Витамина Мятная

Подобрав лошадиный череп, свистом подозвав Костимера, который, задрав хвост, носился по кустам, Айрис повела неожиданного спасителя обедать в блуждающий могильник.

По дороге она несколько раз тайно оглянулась. Незнакомец послушно, как ослик, навьюченный двумя тяжелыми бадьями с водой, шел за ней. Девушка выдохнула, определив шестым женским чутьем: этот зла не причинит.

***

Лавель.

По полу грохотала посуда. Адептка была, как всегда, неуклюжа, но поразительно везуча. Пару раз он вскакивал, чтобы попытаться схватить ее до того, как девушка упадет в ярко пылающий костер. Но она успевала увернуться от пламени, не подпалив свою одежду.

Лавель сидел угрюмый перед пустой миской, а знакомая незнакомка щебетала, гоняя по кухне посуду, благо последняя сделана из железа и ее трудно разбить. Перед бывшим ректором предстала улыбчивая самостоятельная девушка, вырвавшаяся из-под надзора, правил и указаний. Свободная, волевая, неудержимая. Словно благородная птица в естественной для нее среде обитания. Девушку больше не угнетали ни стены академии, ни его опекунство, ни политические игры сильных, ни разделения на магов и ведьмаков, темных и светлых. Она была свободна, как ветер, он ее не узнавал.

Как и она его, кстати.

В первые моменты Равен подумал, что она над ним издевается. Изощрённо насмехается, стараясь побольнее задеть в отместку за их ссору в палатке. Но, присмотревшись, понял: невозможно так правдоподобно, с широко открытыми наивными глазами, нагло и лицемерно врать в глаза, слишком хорошо он изучил ее за время летней поездки с аркканцлером.

Она и в правду не помнила его. Это озадачило Лавеля.

Когда мясная похлебка в котелке закипела, он подошёл к огню с миской. До того, как получить свою порцию обещанной еды, ощупал кожу адептки. Айрис вжала голову в плечи как черепаха. Но ничего не сказала. Она, конечно, подумала, что он ненормальный. Поэтому варева он получил полную тарелку с горкой. Может, она его за людоеда приняла и решила, что сытый от пуза, он не попытается съесть ее ночью?

Шишек и ушибов под пышной шапкой волос не было, значит, она не споткнулась, по обыкновению, на ровной дороге и не получила амнезию пополам с сотрясением.

Вяло зачерпывая еду, Равен хмуро смотрел на девушку, сидящую перед ним, она щебетала, как птичка, и при этом успевала есть, как скаковая лошадь.

Ректору в горло кусок не лез.

«Собственно говоря, в чем я могу ее обвинить? Я сам виноват в том, что она сбежала в Темную Империю. Кто я теперь для нее? Никто.

Император собственноручно разорвал документы на усыновление, и Айрис вновь сирота, перешла под юрисдикцию империи. К тому же она подозреваемая. Слишком яркая внешность, слишком заметное платье, не по моде гладкое, без кусочка кружева. Владелица артефакта. Император и свора имперских лизоблюдов не отстанут от нее. Для нее все складывается как нельзя лучше, а я снова на обочине. Без денег, без титула, без места, изгнан отовсюду, бродяга. Но мне все равно. Я вижу ее, я ощущаю ее, она рядом. Это все, что мне нужно… А кто такой этот Кай, мы разберемся».

Лавель очнулся от своих раздумий, ведьма тыкала ему под нос книгу. На раскрытой странице был изображен трупик животного в оккультной пиктограмме и формулы оживления.

«Черная магия. Ее это интересует?»

– Для тебя все что угодно.

Айрис вздрогнула.

«Я сказал это вслух? Вот идиот!»

Девушка счастливо заулыбалась и пустилась в рассуждения, где достать умершее животное, не убивать же специально для эксперимента.

Лавель выдохнул.

«Глупышка, как всегда, ничего не заметила».

Пустая миска с костями зазвенела перед Равеном. Не отрывая взгляда от фигуры, готовившей чай, он протянул руку и дал щелбан костяному коню, пытавшемуся головой на вытянутой шее достать край миски и зубами притянуть к себе. От щелчка раздался гулкий глухой звук.

Ректор оперся на сцепленные в замок руки. На полный желудок было трудно злиться, но ему это удавалось. Интересно, а своих блохастых домашних животных она помнит?

Равен чуть не зарычал от злости. Хороша же ездовая кошка, ушла кормиться и загуляла неизвестно где, да еще с привязанной к луке седла книгой и поклажей. Он, как дурак, прождал сутки у потухшего костра, пока с поляны его не выгнала стая мелких зубастых кроликов, явно не вегетарианцев. Где теперь бродило пушистозадое транспортное средство, он не знал. Может, ее давно темные твари съели вместе с книгой. Впрочем, магическая зараза вполне могла пройти насквозь любого монстра и выйти с другой стороны, так сказать, естественным путем.

Подумав об этом, ректор пожалел толстую ленивую тварь. Если Айрис ее помнит, – расстроится, лучше не говорить.

Миска медленно ползла к краю стола. Ректор вздохнул и протянул руку.

Чпок!

Мортимер потряс головой и возмущённо захрапел, переступая копытами.

Перед Равеном очутилась огромная дымящаяся чашка чая. К темному закопчённому потолку склепа поднимался густой белый пар, в помещении становилось холодней. Погода, как оно бывает в Темной Империи, резко и стремительно менялась к худшему.

Айрис, кряхтя от натуги, подбросила в костер сломанных деревьев. Не досок, не колотых дров, а именно сломанных пополам, как спички, стволов деревьев. Равену сразу стало очень любопытно, с кем обитает в этом могильнике его ведьма.

Скелетон все-таки умыкнул миску и хрустел в углу костями, пожирая их на скорость, – вдруг отнимут.

Айрис, перегородив простынями убогое жилище, засунула в пылающий костер все емкости, какие были в склепе. За водой они больше не ходили – слишком холодно, Лавель вызвался выйти за дверь и начерпать снега. Назад маг вернулся, сам облепленный снегом, и они, вдвоем счистив его с мага в кувшин, поставили на огонь таять.

Айрис, смущаясь, предложила Равену могилу на выбор.

Через пару минут ступора бывший ректор понял, что мебели в склепе нет совсем, и единственное место, где можно спать, – это ниша в стене – могила. Лавель ткнул в первую попавшуюся. Ведьма натаскала туда соломы и меховых шкур. Также Равену досталось одеяло, немного потрепанное, но чистое и толстое. Самое лучшее сочетание в морозную ночь, когда за дверью минус сорок.

Закрывая дверь шкурой неизвестного животного, Айрис подумала о том, что Кай сегодня не вернется. В такую пургу он сворачивался кольцами где-нибудь под корнями деревьев в древней части леса и пережидал, перебиваясь подземными тварями. И ей тоже запрещал выходить из дома. Она на несколько дней останется с незнакомцем, запертая здесь. Еды, конечно, хватит на двоих. Но как-то боязно, не потому, что чужак может убить или заколдовать, а потому, что очень красивый мужчина. От него так и веяло силой, надежностью и опытом. Сопротивляться соблазну посмотреть на него лишний раз было очень трудно.