Стрекоза для покойника - Лесса Каури

– Извините, – она шагнула на площадку, менты обернулись на голос, – можно я попробую его успокоить?

– А вы кто? – уточнил один из них.

– Соседка… снизу…

– Да ты что, девочка, он меня не подпускает, а уж я-то его куриными потрошками как кормила! – снова заплакала женщина.

Ощущая в душе странную уверенность в том, что все получится, Лука шагнула прямо к полицейским, и те молча расступились. С порога был виден холл, из которого вели двери – налево, в кухню, и направо – в комнату. На пороге последней стоял, завывая и вздыбив шерсть… сиамский кот. Лука остановилась в растерянности – ожидала увидеть пса! И вдруг, вспышкой, мелькнуло воспоминание – она и Муня на крыше, и та рассказывает о жителях соседнего дома то, что видит «периферическим зрением»!

А затем – Лука так и не поняла, что произошло, – мир окрасился в нереальные цвета. «Не собака Баксик» оказался в их средоточии, во всполохах агрессивно-красного. Кот был испуган, потерян… Лука воочию увидела, как тянутся от него за угол комнаты и обрываются теплые солнечные ниточки… Верность. Привязанность. Любовь?

Она судорожно выдохнула, потеряв «картинку». Так вот как это – видеть! Видеть то, что вроде бы и не существует в реальности, но без чего эта самая реальность невозможна!

Лука шагнула к коту и медленно опустилась на колени. Протянула руку. Кот издал леденящий душу вой, дама в шлепанцах ойкнула, а один из полицейских по-доброму посоветовал девушке идти домой.

В расширенных зрачках кота полыхали багровые глубины ада.

«Тише, тише, – подумала Лука, снова сосредотачиваясь, – не бойся меня!»

Кот перестал выть и навострил уши.

«Ты меня слышишь? – удивилась Лука. – Я не причиню вреда! А вот они могут!»

Кот утробно заурчал и забил хвостом.

«Тебе нельзя здесь оставаться, – продолжала безмолвный разговор Лука, – ты можешь пострадать! Идем со мной? Я что-нибудь придумаю! И знаешь что, я тоже недавно лишилась… чего-то. А без него очень погано! Поэтому я тебя понимаю!»

Замерев, она смотрела, как оборванные солнечные лучи стягиваются к коту и исчезают под бежевой шкурой. Как гаснет адово пламя в зрачках, как – полосками – показываются в глазах радужки небесно-голубого цвета.

«Бакс! – позвала она, протягивая вторую руку. – Иди ко мне!»

Зверь шагнул к ней, распрямляя сгорбленную спину, аккуратно и методично обнюхал пальцы, задрал хвост, мимо попятившихся назад ментов вышел на лестничную площадку. И выжидающе оглянулся на Луку.

– Я его заберу? – спросила она у соседки, поднимаясь и отряхивая колени. – Вы не возражаете?

– Нет! – всплеснула руками та. – Куда ж мне такое! А у Евгения Захарыча родственников не было… один-одинешенек жил…

– Ну пройдемте на осмотр тела! – прервал новый поток слез полицейский. – Девушка, спасибо за помощь! Вы с этой тварью того… поаккуратнее!

Лука упрямо тряхнула волосами и пошла вниз по лестнице. Кот бесшумно следовал за ней. Пока она доставала ключи и, стараясь не шуметь, открывала дверь, зверь стоял рядом, задрав голову и разглядывая ее. Его морда, уши, лапы и хвост были почти черными, а шкура – светло-бежевой.

– Ты – красавец, Бакс! – улыбнулась она, толкая створку и включая свет в прихожей. – Заходи! Если Анфиса Павловна нас выгонит, будем жилье вместе искать!

Длинное тело скользнуло в дверь. Перед глазами Луки на миг снова запрыгали потусторонние всполохи, а в ушах вдруг прозвучала фраза, заставившая ее с грохотом выронить ключи: «Зови меня Вольдемар…»

* * *

Спустя еще неделю Темку выписали домой. Лука стояла за углом здания больницы и смотрела, как суетилась рядом с братом мать: поддерживала его под руку, запахивала ему куртку… И с горечью понимала, что та уже давно не была с ней так ласкова. А ведь относилась к ней по-другому. Да, пожалуй, как раз до того случая с печкой. То ли мать, решив, будто она специально навредила брату, так и не смогла простить, то ли еще что, но именно оттуда и потянулась та самая покрытая коркой льда полоса отчуждения и непонимания между ними. Отец, всегда относившийся к детям ровно, с простой и уверенной любовью, к сожалению, редко бывал дома. Хотя кто знает, может быть, бывал бы чаще, все стало бы еще хуже?

Темку усадили в машину, мать с его костылями села с другой стороны, а отец вдруг задержался, оглянулся… будто почувствовал что-то. Лука прянула за угол, сглотнула ком в горле. Она позвонит ему… сама. Обязательно. Чуть позже!

– Прячешься от кого-то? – раздалось из-за спины, и застигнутая на месте преступления девушка подпрыгнула от страха и резко обернулась…

Позади стоял тот парень… Яр, кажется. Тот самый, что спас ее от поползновений Георгия, прости господи, Паршонкова – вот это имя она, похоже, запомнила надолго!

– Ты чего подкрадываешься? – придушенным голосом спросила Лука. – Напугал до смерти!

– Прячешься, спрашиваю, от кого? – переспросил Яр.

– Это неважно! – придя в себя, ощетинилась она. – Я же тебя не спрашиваю, какого черта ты тут делаешь?

– Был в морге, – спокойно ответил парень.

Лука сглотнула.

Гаранин закинул на плечо свой гламурный рюкзачок и повернулся, собираясь идти. Спросил, чуть повернув голову:

– Ты куда? Могу подвезти.

Девушка думала лишь мгновение – уж очень на душе было погано, чтобы оставаться одной.

– Подвези меня к «Черной кошке», – она выглянула из-за угла, убедилась, что родители и брат уехали, – спасибо!

– За что? – удивился парень. Собственно, он уже уходил. Шел широко и размеренно, будто до машины был не один километр по степи.

Лука бегом догнала его.

– Что предложил подвезти.

– А… – непонятно ответил тот.

У него был старенький черный BMW с подозрительно широкими колесами. Внутри на истертых сиденьях лежали тонкие подушки с улыбчивыми смайликами, а на зеркале заднего вида висел смешной снеговик, нос у которого крепился к физиономии булавкой.

– Миленько, – констатировала Лука, оглянувшись, – даже, я бы сказала, чисто!

Яр покосился на нее, но спросил о другом:

– Найджел больше к тебе не клеился?

Она пожала плечами.

– Я его вообще с тех пор не видела.

– И хорошо, – покивал Гаранин и снова замолчал.

– А ты Муню откуда знаешь? – поинтересовалась Лука.

– А ты? – улыбнувшись уголком рта и глядя на дорогу, спросил он.

– Мы с ней на кладбище познакомились, – призналась Лука. – Она бабушку ходила навещать, а я… гуляла.

– На кладбище? – уточнил Яр.

– На кладбище! – прищурилась Лука. – А что, нельзя гулять на кладбище?