Перси Джексон и Море чудовищ - Рик Риордан

— Привет, дитя! И, боже мой, Перси! Вырос-то как за год!

Я постарался сдержать эмоции, хотя в горле застрял комок.

— Кларисса сказала, что вы… что вас…

— …вытурили, — весело подхватил Хирон, но глаза его мрачно блеснули. — Что ж, вину всегда надо на кого-то свалить. Повелитель Зевс был очень расстроен. Дерево, в которое он заключил дух своей дочери, — отравлено! Мистеру Д. пришлось кое-кого наказать.

— Вы хотите сказать — помимо вас, — проворчал я.

Одна только мысль о директоре лагеря мистере Д. приводила меня в ярость.

— Но это же чушь какая-то! — вскричала Аннабет. — Какое отношение ты, Хирон, мог иметь к отравлению дерева Талии!

— Тем не менее, — вздохнул Хирон, — на Олимпе, при сложившихся обстоятельствах, мне не очень-то доверяют.

— Каких обстоятельствах? — спросил я.

Лицо Хирона омрачилось, и он только покачал головой. Затем продолжил собираться, положил латинско-английский словарь в свою придорожную суму, вытащил из проигрывателя пластинку Фрэнка Синатры.

Тайсон по-прежнему изумленно взирал на Хирона. Он даже повизгивал — так ему хотелось шлепнуть Хирона по крупу, но он боялся подойти ближе.

— Лошадка?

— Мой дорогой юный циклоп, — фыркнул Хирон. — Я — кентавр!

— Хирон, что с деревом? — спросил я. — Что случилось?

— Яд, которым отравили дерево Талии, — из царства мертвых, — вздохнул Хирон. — Страшный яд, какого даже мне не доводилось видеть. Должно быть, он — порождение чудовища, обитающего в самых глубоких подземельях Тартара.

— Тогда мы знаем, чьих рук это дело. Кро…

— Не называй имени повелителя титанов, Перси! Особенно здесь и сейчас.

— Но прошлым летом он пытался развязать гражданскую войну на Олимпе! Вот в чем его замысел! И для того чтобы воплотить его, он использовал этого предателя — Луку.

— Возможно, — согласился Хирон, — но боюсь, что ответственность за случившееся все равно несу я. Я не помешал этому и не смог найти целебное средство. Дереву осталось всего несколько недель жизни, если только не…

— Если что? — спросила Аннабет.

— Нет, — сказал Хирон. — Глупости. Действие яда распространилось по всей долине. Волшебные границы день ото дня становятся все ненадежнее. Вымирает сам лагерь. Только одно магическое средство могло бы оказаться достаточно сильным, чтобы остановить действие яда, но оно было утрачено много веков назад.

— Что это? — спросил я. — Мы отправимся на поиск и найдем его!

Хирон закрыл свои походные сумы. Выключил проигрыватель. Затем повернулся, положил руки мне на плечи и сказал, глядя прямо в глаза:

— Перси, ты должен пообещать мне, что не будешь действовать опрометчиво. Я сказал твоей матери, что вообще не хочу, чтобы ты приезжал этим летом. Это слишком опасно. Но, раз уж ты приехал, останься здесь. Упорно тренируйся. Учись биться. Но не уезжай.

— Почему? — спросил я. — Почему ты так говоришь? Я хочу что-нибудь сделать! Я не могу позволить разрушить границы лагеря. Тогда все…

— …попадет в лапы монстров. Да, боюсь, что так. Но ты не должен позволить вовлечь себя в поспешные действия! Это может быть ловушкой повелителя титанов. Вспомни прошлое лето! Он почти лишил тебя жизни.

Хирон говорил правду, и все же мне ужасно хотелось помочь. И еще у Кроноса был должок передо мной. Думаете, повелитель титанов усвоил урок, преподанный ему тысячелетия назад, когда он был низвергнут с небес богами? Думаете, что, разрубленный на тысячи кусков и заключенный в самое мрачное место Аида, он утратил надежду? Нет! Он был бессмертен и, даже прозябая в Тартаре и страдая от вечных мук, жаждал возвращения на Олимп и мести. Кронос не мог действовать сам, но обладал достаточной силой, чтобы смущать умы смертных и даже богов, заставляя их действовать в своих грязных целях. Прошлым летом он сделал такую попытку…

Я не сомневался, вина за отравление лежала на нем. Разве могло еще найтись существо столь низкое, чтобы напасть на дерево Талии — единственное, что осталось от героини, которая пожертвовала своей жизнью во имя друзей?

Аннабет с трудом удерживала слезы. Хирон ласково смахнул ускользнувшую каплю влаги с ее щеки.

— Оставайся вместе с Перси, дитя мое, — сказал он ей. — Береги его. Помни о пророчестве!

— Да… я не забуду.

— Хм, — сказал я, — не идет ли опять речь о суперопасном пророчестве, которое касается меня и о коем боги запретили мне рассказывать?

Они оба промолчали.

— Нормально, — пробормотал я. — Просто проверочка.

— Хирон… — тихо произнесла Аннабет. — Ты говорил мне, что боги даровали тебе бессмертие лишь на время, пока ты будешь воспитывать героев. Если они увольняют тебя…

— Поклянись, что сделаешь все, чтобы уберечь Перси от опасности, — потребовал кентавр. — Поклянись Стиксом.

— Я… я клянусь рекой Стикс, — сказала Аннабет.

За окном прогрохотал гром.

— Отлично, — кивнул Хирон. Казалось, он немного расслабился. — Возможно, мое имя не будет опорочено и я еще вернусь. А пока отправлюсь навестить своих диких сородичей во Флориде. Возможно, они знают средство от яда, которое я позабыл. В любом случае буду пребывать в изгнании, пока это дело не разрешится… так или иначе.

Аннабет приглушенно всхлипнула. Хирон неловко похлопал ее по плечу.

— Теперь послушай, дитя мое. Я должен вверить твою безопасность мистеру Д. и новому исполнительному директору Танталу. Надо надеяться… они не разрушат лагерь так быстро, как я этого боюсь.

— Кстати, кто такой этот Тантал? — спросил я. — Откуда он взялся на ваше место?

Над долиной разнеслись знакомые звуки — трубили в раковину. Я не думал, что уже так поздно. Настало время собираться на вечернюю трапезу.

— Ступай, — сказал мне Хирон, — встретишься с ними за ужином. Я свяжусь с твоей матерью, Перси, и сообщу, что ты вне опасности. Конечно, она уже начала волноваться. Помни, о чем я тебя предупреждал! Ты здорово рискуешь. Думаешь, повелитель титанов хоть на мгновение забыл о тебе?

Сказав это, он, стуча копытами, выбежал из Большого дома и промчался вниз по холму.

— Лошадка! Не убегай! — крикнул Тайсон ему вслед.

Я сообразил, что забыл рассказать Хирону о своем сне про Гроувера. Теперь уже было слишком поздно. Мой любимый учитель покинул нас. Что ж, может, для него все и обойдется.

Тайсон разревелся не хуже, чем Аннабет.

Я попытался успокоить их, сказать, что все будет хорошо, хотя сам этому не верил.

* * *

Солнце уже садилось за павильоном для трапезы, когда обитатели лагеря вышли из домиков. Стоя в тени мраморной колонны, мы наблюдали, как они строятся в шеренгу. Аннабет все еще была сильно расстроена, но пообещала поговорить с нами попозже. После чего присоединилась к своим сородичам из домика Афины — дюжине мальчиков и девочек с такими же светлыми кудрями и серыми глазами, как у нее. Аннабет была не самой старшей из них, но провела в лагере больше времени, чем остальные. Об этом можно было судить, взглянув на ее ожерелье, — бусина за каждое лето, а у Аннабет их шесть. Никто не оспаривал ее права встать во главе колонны.