Нежеланная. Книга первая. Проклятый атаман - Маша Моран

Антип и сам себя ругал, что за Мельцей не уследил. Такой глубокий и крепкий сон сморил его, что он ни звука не слышал, ни шороха. До чего перепугался, когда увидел панну на полу! А тут ещё и Бутьян, как на зло!

– Эй, заполошный! Поди сюда, тебя атаман кличет!

Неунывающий Ягин высунулся из узкого окошка, как всегда что-то жуя. Он удивлённо обвёл взглядом толпу, и беззаботная улыбка медленно сползла с его лица.

– Это что ещё такое?!

Все, кто стоял у дома старосты, дружно уставились на воя, а самые смелые девки, выскользнувшие из-под родительского надзора, дружно вздохнули. Ягин этот вздох словно и не заметил. Сурово сдвинув брови, он взглянул на Антипку:

– Живо в дом!

И тут же сам скрылся в тёмном нутре, что-то быстро говоря невидимому собеседнику. Антипка горестно вздохнул и поплёлся к дверям. Опять ругать за что-то будут, отчитывать, как мальчишку. Эх! И почему он вовремя не убрался отсюда, пока мог?!

В доме багумиловом на удивление тихо было. Аптекарь Грас и рыбак Хаврун ушли ещё поутру. А Бергрун, судья с остальными кметями полдничали. От обилия яди стол ломился, но мрачно как-то было, тихо. Все ели молча, лишь деревянные ложки о плошки стучали. Антипку за стол не позвали. Ягин только мрачно зыркнул да, откусив кусок сыра, махнул головой куда-то вверх.

– Атаман ждёт. Давай скорее.

Тихонько вздохнув, Антип поднялся на второй этаж и осторожно отворил дверь. Его тут же окружил нежный приятный запах. Цветы, что ли? Как будто розы после дождя благоухают. Осмелев, Антипка шагнул в спаленку. Мельца лежала на кровати. Торговцу даже показалось, что она умерла – такой бледной и неподвижной была. Грудь лишь едва заметно приподнималась. Жива, значит… А у полукруглого очага, выложенного в стене, стоял атаман и помешивал ложкой варево в маленьком котелке. От котла поднималась тонкая струйка пара. Вот, значит, откуда этот дивный запах. От любопытства аж распирало. Несмело Антипка подошёл ближе и заглянул в посудину. Будто расплавил кто самоцветный камень – таким удивительным оказалось атаманово варево. Нежного сиреневого цвета, как у лепестков лаванды бывает, булькало зелье, переливалось и словно сияло. Даже пар казался сиреневым. Антипка нагнулся и втянул носом чудесный аромат. Атаман же отодвинул его от котелка, недобро сверкнув очами. Перед глазами мелькнула простая деревянная ложка с длинной ручкой. И на этой ручке символы какие-то вырезаны. Складывались они в красивый узор. Где-то уже Антипка видел эту вязь. И тут он вспомнил. На воротах в замок каменнецкий! Вот точно такие же значки – то ли буквы, то ли просто для красоты закорючки. Пока он рукоятку рассматривал, дивясь, атаман вдруг заговорил:

– Что случилось, пока меня не было?

Антип взглянул на Чернявого и сглотнул от страха. Он только сейчас заметил, что на столике, где атаман прежде травы разные разложил да склянки, три кинжала появились. Совсем уж худо торговому сделалось.

– Да ничего и не было…

– Как она на полу оказалась?

– Говорю же, не видел… Спал я. Тихо всё было, спокойно. А потом во сне слышу – упало что-то. Глаза открыл, а она уж на полу… Ползти куда-то хочет. Глаза страшные, губы синюшные, в слизи какой-то…

– В какой слизи?!

Атаман схватил Антипку за грудки и притянул так близко к себе, что торговец смог тёмные лучики у зрачков его разглядеть.

– Н-не знаю… С-серая какая-то… К-как паутина.

– Проклятье!

Атаман оттолкнул Антипа и бросился к кровати. Он склонился над Мельцей, носом почти к её губам прижался. Принюхивается, что ли?

– Кто сюда приходил, пока меня не было? – Чернявый осторожно потрогал девичьи губы, а Антипка едва не расплакался.

– Да не знаю я! Не знаю… Не слыхал ничего…

Атаман больше не стал пытать его. Лишь что-то тихонько зашептал, продолжая водить перстом. И вдруг за его пальцами от губ мельциных потянулась серая, как будто грязная нить. Антип затаил дыхание, а атаман снова тихо ругнулся:

– Проклятье…

Он убрал руку, отряхнул, и странная паутинка исчезла, словно и не было её.

– Помоги, нужно напоить её.

Антипка быстро закивал и бросился к Чернявому, пока тот осторожно переливал зелье в кружку. Вдвоём они приподняли Мельцу, и, пока Антип поддерживал её голову, атаман приоткрыл ей губы и начал вливать своё чудесное зелье. Сиреневые ручейки побежали по подбородку и шее, перекатились через ключицы и скрылись под одеялом, намочив старую ткань.

– Хватит глазеть!

Антипка вздрогнул и понял, что атаман за его взглядом проследил да увидел, куда он смотрел. Жар затопил щёки, и вновь несчастному торговцу сделалось стыдно. Да и в самом деле, что с ним такое?! Не иначе ведьма окаянная заколдовала!

* * *

Это была только его вина. Почему не оставил заместо себя кого-то из дружинников? Почему не запер дверь? Почему оказался таким глупым и ничего не понял? Почему? Почему? Почему?! Не мальчишка малый ведь! Злость на самого себя, на собственную глупость рвала Лютовида на части. Повидавший столько всего, он и представить не мог, что насильник отважится зайти сюда. Даже спящий торговец не был для него помехой. Лютовид устало потёр глаза, а потом с досады стукнул кулаком по столу. Стеклянные пробирки стукнулись друг о дружку и покатились в разные стороны. Мельца так и не пришла в себя и осталась равнодушной к этому звуку. В какой-то момент Лютовид понял, что готов броситься к кровати, схватить девчонку и хорошенько встряхнуть. Но вряд ли это поможет…

Он сидел в неудобном кресле, заставляя себя заснуть, но сковавшее тело напряжение гнало желанный сон. Чтобы наполнить комнату свежим чистым воздухом, Лютовид распахнул окно, и теперь снаружи раздавалось предрассветное пение птиц. Их тихие, скрипучие голоса сливались в завораживающую, немного пугающую мелодию. Лютовид любил ночь. В Пеплицах же она была особенной. Вот такой, с леденящей душу прохладой и таинственным щебетанием, будто переговаривались меж собой невидимые певцы. Интересно, любила ли ночь Мельца?

Помимо воли взгляд Лютовида то и дело возвращался к ней. Он всё гадал, а какой она была без этой мертвенной бледности и потрескавшихся губ?

И с чего она вообще ему сдалась?! Он стольких перевидал в своей жизни… Но ни одна не заставила забыть о своей судьбе и пожелать того, что было для атаманов недоступно. А сейчас вот сидит и глаз отвести не может, хоть и заставляет себя не смотреть. Змиев укус на ладони ещё больше начал зудеть, и Лютовид почесал повязку. С удивлением он почувствовал, что она пропиталась чем-то влажным и липким. А когда опустил глаза, увидел: грязная тряпица вся в крови. Медленно он снял ткань. Чаще застучало сердце, и на лбу холодный пот выступил. Два глубоких круглых прокола в ладони почернели и кровоточили. Кожа вокруг них тоже стала тёмной, будто в угле перепачканной. Лютовид потёр ладонь, но чернота никуда не исчезла. Может, смыть получится? Он уж было собрался попробовать, но вдруг услышал, как кто-то тихо постучал. Под дверью появилась полоса яркого голубого света. Он часто видел это холодное таинственное свечение. Ни спрятаться от него нельзя было, ни укрыться. Оно настигало каждого, рано или поздно.