Дневная битва - Питер Бретт

Караван замер с ними. Лиша спустилась и отворила дверцу.

Элона высунулась, оценила графскую цитадель. И негромко присвистнула.

– Принц не терял времени последние месяцы. Он женат?

Лиша вздохнула. Ей было по-прежнему тошно смотреть на мать.

– Надеюсь, что нет. При дворе сплетничают, что он заваливает каждую молодку, которая состроит глазки.

– Он просто еще не нашел подходящей, чтобы чуток вскружила ему голову, – заметила Элона.

– Мама, я же сказала – молодку. Ты вряд ли подойдешь.

– Эй, не смей так разговаривать с матерью! – подал голос Эрни.

Лиша посмотрела на него, и ей захотелось выть. Он даже сейчас ее защищает. Узнал бы о Гареде – и тогда бы ничего не изменилось. Ночь, да он небось знает. В том, что касалось жены, Эрни был не таким дураком, каким слыл, но Элона не ошибалась в его мужестве.

Лиша прикинулась, будто не слышит.

– Сейчас я отправлюсь на аудиенцию к его светлости и поручу лесорубам проводить вас домой. Когда окажетесь на месте, подальше от чужих глаз, заберите красийские копья и спрячьте в бумажной лавке. Там, где никто не найдет.

Эрни слегка опешил, но Элона и Лиша никак на это не отреагировали, и он кивнул:

– Я знаю куда. У меня есть мочильный чан с двойным дном.

– Да неужели? – поразилась Лиша. – И зачем он тебе, позволь полюбопытствовать?

Эрни улыбнулся:

– Чтобы пронырливые девицы не шныряли, где не надо, и не отравились химикатами для производства бумаги.

– Я пятнадцать лет смешивала и похуже, – напомнила Лиша.

– Да, – согласился Эрни. – Но у меня не было повода рассекретиться. – Он воздел палец. – А ты, юная сударыня, узнаешь мои тайны, когда я сочту нужным, и не раньше. И следи за языком, если хочешь услышать, где спрятано золото.

– Он не блефует, – буркнула Элона. – Я прожила с ним почти тридцать лет и до сих пор не имею понятия.

К ним подъехал капитан Гамон.

– Граф ждет, – сказал он нетерпеливо. – Почему задержка?

К нему частично вернулась былая спесь, поскольку он очутился в графской крепости и под прикрытием арбалетчиков.

– Я отсылаю родителей домой на время общения с его светлостью, – ответила Лиша. – А караван пусть передохнет.

– Он может сделать это в цитадели. Все подготовлено. Внутри безопаснее.

– А здесь какая опасность? – удивилась Лиша.

– Многие новые подданные его светлости родом с юга и не забывают, что эти люди сделали с их домами, – напомнил Гамой.

– Я понимаю, но они гости, а не пленники.

Она обратилась к подоспевшим Гареду и лесорубам:

– Права ли я, надеясь, что лесорубы примирятся с отрядом безоружных красийцев?

– Не волнуйся, девонька. – Седой Ион похлопал по ладони топорищем. – Любой твердолобый, который затеет бучу, пожалеет об этом.

Было жутко слышать старческий голос из уст мужчины в расцвете сил. Лиша уже какое-то время следила, как убывают годы Иона, но не видела его месяцы, и резкая перемена слегка ее напугала. Седина большей частью исчезла, и он тянул скорее на сорок, нежели на семьдесят.

– Ага, – подхватил Даг. – Мы присмотрим.

Гамой покачал головой:

– В королевской грамоте поименно указаны вы, господин Мясник и ваша жена, а также капитан Лесоруб, мастер Тракт и сударыня Лесоруб. – Он указал на Уонду.

– Я? – опешила Уонда. – Зачем я понадобилась графу?

– Никак не могу знать, – насмешливо ответил Гамон.

Энджирцы предоставили женщинам больше прав, чем красийцы, но ненамного. Они не поощряли участия женщин в политике и военных делах. Лиша собралась выпалить желчный ответ, но ее опередил Гаред.

– Полегче, – прорычал он. – Она перебила подземников поболе, чем весь твой карликовый отряд.

Брови Гамона взлетели домиком, и он напрягся. Здесь, в цитадели, «деревянных солдат» больше, но лесорубы все прибывали. Он поджал губы и промолчал.

Гаред хрюкнул и обратился к Иону:

– Следи за караваном, пока мы будем внутри. Не трогать, но и не уходить. Особо присматривай за теми, кто в черном.

– Ладно, мальчишечка, – кивнул Ион. – Не переживай.

Вскоре появился Рожер. По красийскому обычаю, Аманвах следовала на шаг позади, а на шаг за нею – Каваль, Колив и Энкидо; еще в одном шаге за ними шла Шамавах.

– А где Сиквах? – спросила Лиша. – В добром ли она здравии?

Аманвах покачала головой и прицокнула языком.

– Ты думаешь, что знаешь наши обычаи, госпожа Свиток, но в твоих познаниях имеется пробел, если полагаешь, что мужчина приведет ко двору дживах сен.

Аманвах, как всегда, говорила заносчиво, но Лиша уловила затаенную злость. Она поклонилась:

– Я не хотела тебя оскорбить.

Аманвах не ответила.

– Тебя его светлость не звал, – заявил ей капитан Гамой. – Можешь подождать во дворе со своими язычниками.

Аманвах пронзила его взглядом и на миг утратила от такой грубости непринужденность дама’тинг. Каваль с Энкидо напряглись, но она подала им знак успокоиться.

– Мой отец – Ахман асу Хошкамин ам’Джардир ам’Каджи. Шар’дама ка и Избавитель, который объединит человечество. Он тяжело оскорбится от известия, что какой-то князек оставил меня преть на подушках.

– Хоть сам Создатель, мне нет до этого дела, – отрезал Гамой. – Ты будешь ждать, пока не позовут.

Казалось, тонкие брови Аманвах вот-вот сольются воедино, но она не стала спорить.

Лиша поняла, что ситуация ухудшается, и повернулась к Эвину, который рассеянно поглаживал по спине волкодава. В холке тот был ростом почти с нее. В юности она недолюбливала Эвина за эгоизм, жестокость и манеру ни с кем не считаться, но приход Меченого изменил его, как и многих других.

– Эвин, будь любезен, проводи моих родителей домой.

Эвин кивнул и вспрыгнул на место кучера. Тень протрусил к карете, и лошади заржали от страха, натянули поводья и стали на дыбы.

Эвин пронзительно свистнул:

– Тень! Ищи Каллена!

Волкодав громогласно гавкнул и сорвался с места. Эвин дернул поводья, усмиряя лошадей, потом хлестнул, и карета тронулась. Лиша и другие вошли в ворота, а караван остался под зорким присмотром лесорубов и «деревянных солдат».

Графскую крепость как таковую еще не достроили, но заложили фундамент и возвели отдельные части дворца, которые уже действовали. У главного входа выстроился отряд «деревянных солдат» с копьями и щитами наготове.

Лиша подалась к Гареду и понизила голос: