Божьи воины - Анджей Сапковский

Теперь пришла очередь торжествующих чехов выкрикивать подстенами Нисы оскорбления, угрозы, насмешки и разные мерзости о папе, азащитникам досталось сидеть как мышам под метлой. Был сожжен пригород, непощадили ни одной халупы, но город не атаковали. Прокоп ограничился обстреломиз бомбард, впрочем, не очень интенсивным, а проповедник Маркольт организовал устен вечернее шествие с факелами и насаженными на острия пик головами полегших.

Наутро, прежде чем закончили загружать добычу на телеги, кГорну и Рейневану явился Фогельзанг в лице сбежавшего из города Дроссельбарта.Незамедлительно отправились к Прокопу. Ниса, доложил Дроссельбарт, хорошоготова к обороне, Пута владеет ситуацией, поддерживает железную дисциплину, взародыше душит любые проявления паники и пораженчества. У него достаточно сил исредств, чтобы в случае осады эффективно и долго оборонять город даже послетого, как сбежали епископ и княжичи.

— Пока вы здесь устраивали парады с трупьими головами напиках, — довольно нагло сообщил тощага, — епископ сбежал через Вроцлавскиеворота. Не отстали от него князья Рупрехт, Людвик Олавский и Ян Зембицкий.

Прокоп Голый не прокомментировал, только вопросительно глядел.Дроссельбарт понял без слов.

— О Рупрехте, — заявил он, — вы можете временно забыть, онбудет бежать аж до Хойнова, на вашем пути уже не встанет. Если хотите знать моемнение, вот-вот удерет также и его дядюшка. Людвик Бжеский, Людвик, как вынаверняка заметили, в бою участия не принимал, даже не двинулся от Бжега, хотьепископ лаялся. У него немалая сила, что-то около ста копий конников. А бояизбегает. Или трусит, или... относительно этого ходят другие слухи... Говорить?

— Слушаю. — Прокоп задумчиво поигрывал кончиком уса. — Явнимательно слушаю.

— Жена Людвика Бжеского, Эльжбета, является, как вы знаете,дочерью бранденбургского курфюрста Фридерика. Курфюрст договаривается спольским королем Ягеллой, сватает к его дочери сына. Знает, что польский корольтайно благоволит чехам, поэтому, чтобы его не раздражать и не подпортить шансовна марьяж с Польшей, курфюрст через дочь воздействует на князя Людвика, чтобытот избегал...

— Достаточно. — Прокоп отпустил ус. — Какие-то глупости,жаль время тратить. Но подкармливайте эти слухи, подкармливайте. Пусть кружат.Что скажете о Яне Зембицком? И о юном князе Олавы?

— Прежде чем они сбежали из Нисы, был скандал. Между нимидвумя и Путой из Частоловиц. Не секрет, в чем дело. Оба хотят спасти своикняжества. Короче говоря, хотят договориться. Откупиться.

— Тех, кто с нами связывается, — медленно сказал Прокоп, —Люксембуржец грозит лишить жизни, чести и имущества. Церковь для коллекциидобавляет проклятие. Они забыли об этом? Или считают угрозы пустышками?

— Люксембуржец далеко, — пожал плечами Дроссельбарт. — Оченьдалеко. Слишком далеко для короля. Король обязан защищать подданных. А чтоделает Зигмунт? Сидит в Буде. В стычке с Путой князья воспользовались этимаргументом не один раз.

— Каково ваше мнение? — поднял голову Прокоп Голый. — Горн?Белява?

— Ян Зембицкий — предатель, — поспешно выпалил Рейневан. —Завравшийся мерзавец! Сбежал из Нисы, предал и оставил одного Путу, своегобудущего тестя. Он предает Люксембуржца, хочет договориться с нами, потому чтосегодня ему так выгоднее. Завтра он ради выгоды предаст нас!

Прокоп долго смотрел на него, наконец сказал:

— Я полагаю, что Ян Зембицкий и Людвик Олавский внерешительности, что они колеблются, что не знают, как подойти к нам. Облегчимим задачу, сделав первый шаг. Если они действительно хотят вести переговоры, тоухватятся за возможность обеими руками. Поедете в Зембицы и Олаву, передадитепредложение. Если они заплатят пожоговые и воздержатся от вооруженных действий,я пощажу их княжества. Если не заплатят или договор нарушат, то и за сто лет неподнимутся из развалин и пепелищ. Поедете немедленно, Горн и брат Дроссельбарт.

— А я? — спросил Рейневан. — Я — нет?

— Ты — нет, — спокойно ответил Прокоп. — Ты что-то слишкомуж возбуждаешься. Я чувствую в этом что-то личное, какую-то злость, какую-толичную месть. Мы в этой кампании реализуем высшие цели и идеи. Несем истинноеслово Божие. Жжем церкви, в которых вместо Бога почитают римского антихриста.Караем продавшихся Риму прелатов, притеснителей и угнетателей народа. Караемжаждущих славянской крови немцев. Но кроме высоких идей, есть у нас ипрактические интересы. Урожай был скверный, кроме того, мы начинаем ощущатьрезультаты блокады. Стрых[218] овса стоит в Праге четырегроша, Рейнмар, четыре гроша! Чехам грозит голод. Мы отправились в Силезию задобычей и трофеями. За деньгами. Если я могу получить деньги без боев ичеловеческих жертв, тем лучше, тем больше выгода. Договоры и союзы, запомни,это столь же хороший способ ведения войны, как и обстрел из бомбард. Ты этопонимаешь?

— Понимаю.

— Прекрасно. Но я все равно подожду, пока это отстоится втвоей душе. А пока в Зембицы и Олаву пойдут Горн и Дроссельбарт. Без тебя. Длятебя у меня есть другое задание...

На следующий день, в субботу перед воскресеньем Judica[219], которую в Силезии называют Белой, а в Чехии Смертной,Прокоп начал переговоры с Путой из Частоловиц относительно откупных за взятых вбою пленников. В это время Ярослав из Буковины и Зигмунт из Вранова спалилиОтмухов и Пачков, украсив небо двумя могучими, видимыми издалека столбами дыма.Отик из Лозы, Змрзлик и Товачовский тоже не бездействовали — спалили Виднаву изахватили замок Яворник. Не сплоховал Пухала, тщательно и методично сжигавшийепископские деревни и фольварки.

Однако Прокоп нашел время для Рейневана. Оторвался отпереговоров, чтобы попрощаться. И дать последние указания.

— Твое задание имеет первостепенное значение для кампании.Сейчас, с глазу на глаз, я говорю тебе: оно гораздо важнее, чем соглашения,заключаемые Горном и Дроссельбартом. Я говорю это тебе, так как вижу, что тывсе еще дуешься на меня за то, что я не послал тебя с ними. Повторяю: тыполучаешь задание стократ более важное. И не скрываю: во сто раз более трудное.

— Я выполню его, брат Прокоп, — поклялся Рейневан. — Вославу Чаши.

— Во славу Чаши, — повторил с нажимом Прокоп Голый. —Хорошо, что ты так это понимаешь. И что понимаешь, сколь крепко ты связан сделом Чаши. Как и то, что только с нами ты отомстишь за брата и нанесенные тебепапистами обиды. Только таким, никаким иным образом ты не сможешь это сделать.Помни!

— Буду помнить!

— Поезжай с Богом.