Наемники Судьбы - Юлия Федотова

Горы вырастали из-за горизонта стеной. Величественные, огромные, не подпирающие, а пронзающие низкое северное небо.

– Насчет палеозоя это я зря! – восхищенно выдохнул Хельги.

– А летом их не было! – Голос принца звучал почти обиженно.

– Были, – ответил эльф, – только мы не знали и не могли их видеть.

Ильза решила не отставать от Энки по части мудрости.

– Лучше поздно, чем никогда! – сказала она важно.

Эдуард озирался с опаской.

– Будь я некромантом, я бы здесь на каждом шагу скагаллы поставил.

– Молодец, – похвалила Меридит, – стратегически мыслишь! Но от них зимой толку нет. Внешний круг заносит снегом, и ничего не действует.

– Хорошо! – обрадовался стратегически мыслящий принц.

– Не очень. Нет скагалл – найдется что-нибудь другое, о чем мы не знаем, – поспешила разочаровать сильфида.

Хельги, за редким исключением, предпочитал смотреть на жизнь с оптимизмом:

– Может, некромант настолько уверен в надежности рыбьего склада, что не считает нужным его охранять?

Подтверждалось второе предположение. До самого подножия гор путники добрались беспрепятственно. Даже облеты на рохе прекратились.

– Не к добру это, ох не к добру! – как старуха каркала Энка. Меридит настойчиво призывала подругу заткнуться.

Итак, до гор добрались: подъем местности становился все круче, а берега Иткелен все выше, река ныряла в гигантское ущелье, похожее на горло дракона изнутри. Остановились.

– И куда теперь? – озвучил гном общий немой вопрос; из-за сильного ветра ему приходилось орать.

Хельги устремил глубокомысленный взор вперед, на расселину, по которой Иткелен несла свои ледяные воды из страшного Инферна в счастливый Аваллон.

– Очень необычное явление… – изрек он задумчиво.

– Какое? – спросил гном.

– Как правило, реки берут начало в горах и текут вниз. Текут вниз! – Порыв ветра заглушал его голос. – А Иткелен прорезает насквозь молодой горный хребет, при этом исток ее находится на равнине. Странная ситуация. Если только предположить, что в этом месте, – он кивнул на ущелье, – проходит действующий разлом…

– Тьфу! – плюнул Орвуд. – Кто о чем, а гурр о помойке!

Ильза была любознательной девушкой:

– А зачем гурру помойка? И я не помню, кто такой гурр.

– Помнишь, по дороге на Трегерат волосатый бежал? Мы его спасали. А помойка ему нужна затем, что он с нее питается.

Ильза сочла нужным оскорбиться:

– Хельги не гурр, по помойкам не шатается!

Хельги хихикнул немного смущенно. В его бурной жизни всякое случалось. Когда бежишь из плена по вражеской территории, не приходится быть слишком разборчивым.

– Мне не интересно, где он находит себе пищу, – ворчал гном. – Мне интересно, о чем он думает. А думает он о чем угодно, но не о деле. Нам нужна конструктивная идея, что делать дальше.

– А кто у нас главный специалист по горным недрам? И вообще, если в твоей голове помещается только одна мысль, это не значит, что у других так же. Хочешь идею – пожалуйста: рыбы прячутся под землей – это своего рода клад, а у нас есть папоротник.

Пользоваться этим магическим цветком никто не умел, действовали наугад. Рагнар вышел вперед, держа его на вытянутых руках. Сделал несколько шагов на восток, свернул к югу, вернулся назад. Папоротник лежал в его ладонях, сухой и безжизненный. Но стоило рыцарю повернуться лицом на север – из глубины «соцветия» полилось слабое, но вполне различимое свечение.

– Туда нам и надо! – обрадовался рыцарь.

– Хочется верить, – вздохнул Хельги. Его аналитический ум усмотрел изъян в собственной конструктивной идее: как знать, нет ли в здешних местах других кладов кроме рыб и не станет ли папоротник гонять их по горам, пока они не обойдут все тролльи норы и старые разбойничьи схроны?

Нет, папоротник будто знал, что от него требовалось. Ровным розовым светом указывал путь, а мелкие попутные клады (таких встретилось два) обозначал короткой яркой вспышкой.

Первый раз он привел их к тролльей пещере. Эльф отказался спускаться внутрь из принципа. Остальные полезли из любопытства.

– А вдруг там живой тролль? – пугала Энка Ильзу.

Девушка не поддавалась:

– Если там живой тролль, это не клад, а имущество живого тролля. Папоротник его не покажет.

Пещера пустовала лет пятьсот, не меньше. На дне вперемешку с костями людей, нелюдей и оленей под слоем вековой пыли лежали кучи монет чеканки Старых Царств, золотые украшения в стиле Ренессанс, давно вышедшие из моды, неуклюжие старинные доспехи, а главное – оружие! Оно занимало целый угол, качеством не отличалось, зато почти треть его была выкована из драконьего серебра. В эпоху Старых Царств на магический металл еще не вышел запрет.

Кладоискатели с радостным визгом расхватывали кому что понравилось. Теперь они не были беззащитны пред лицом некромантской нежити.

– А ты не хотел лезть, – укоряла Энка эльфа, прибежавшего на крик.

Аолен признал, что был неправ, пренебрегая даром Сил Судьбы. Когда папоротник просигналил во второй раз, эльф первый принялся настаивать на извлечении клада. Остальные энтузиазма не проявляли. Новый клад был зарыт в земле, копать мерзлый грунт никому не улыбалось.

Тогда Хельги решился. Аккуратненько запустил «глаз» под землю.

– Ерунда, – сообщил он. – Обычный лепреконовский горшок… Ой, мамочки мои! Застрял!

Горе-демон судорожно дернулся, почву рассекла глубокая трещина, едва не поглотившая нерасторопного Орвуда.

– Все у нас не как надо! Демон и тот дефективный! – сетовал гном.

– Зато грозный и могучий, – огрызнулся Хельги, – у других и такого нет.

Два дня двигались путники на север, Рагнар с цветком в кармане торжественно возглавлял процессию. Папоротник разгорался все ярче, но вдруг погас, словно отказывался дальше светить, пока они не сообразили свернуть на восток. Путь лежал в горы.

В сугробе возле приметного камня, похожего на собаку, закопали ставшие бесполезными лыжи. Наверх пробирались преимущественно ползком, рассредоточившись, скрываясь в тени валунов. Рагнар с великой осторожностью перепрятал цветок за пазуху – свет был таким ярким, что пробивался сквозь сукно кармана. Об отдыхе у костра и речи не шло – сужая круги, парила над горами огромная птица.

– Спустилась бы пониже, зараза, я бы ее дротиком достал, – с раздражением сказал Хельги, глядя в небо.

– Она же скотина безмозглая! – хмыкнула сильфида.

– А ей ничего плохого не будет. Она бессмертная, вроде дракона. Полетает прозрачная, потом вырастет нормальная. Зато охраннику мало не покажется, когда с высоты рухнет.