Дело о неприкаянной душе - Сергей Садов

Я расхохотался.

– Тебя? Не смеши. Если тебя прогонят из ангелов, тогда я не знаю, кто там у вас соответствует стандарту. Совсем святые. Все в белом и пылают постоянно.

Альена криво улыбнулась.

– Я ведь серьезно.

– Я тоже. Кто тебя прогонит? Разве ты виновата, что этот остолоп стрелял сквозь тебя? Ну, неудачно ты стояла, что тут поделать? А мой долг был спасти некоего ангела, который неудачно стоял. А уж тот остолоп сам в меня начал палить. – Я потер лоб, который все еще побаливал. – Его вина, что из всех находящихся в комнате он выбрал меня в качестве мишени. Где тут нарушение Закона?

– Эзергиль, ты мелкий, нудный хитрец.

– Хитрец – да, а почему мелкий и нудный?

Ответа на этот вопрос я так и не получил, ибо как раз в этот момент дверь в кабинет распахнулась, и на пороге появился долгожданный Свиридов Валерий Федорович. Он хотел что-то сказать, но, увидев спящего ребенка, тут же замолчал и знаком попросил всех выйти, чтобы не разбудить. Все мужчины молча вышли в коридор. Однако здесь для разговора место было явно неподходящее, и майор просто вывел всех во двор отделения через служебный вход. Отойдя чуть в сторонку, он вопросительно посмотрел на собравшихся.

– Мне все-таки хотелось бы знать, что здесь происходит?

– Я сам бы хотел знать, – буркнул Михаил Леонидович. – Алеша мне что-то говорил про то, что хочет познакомить меня с ангелом.

– Интересно, а с чертом он не хотел нас познакомить? – несколько раздраженно отозвался майор. Его понять было можно. Человек всю ночь на ногах. Даже не отдыхал. А тут… Однако терпеть такого отношения к чертям я не собирался.

– Чем это вам черти не нравятся? – воинственно поинтересовался я, выходя у него из-за спины.

Майор едва не подпрыгнул. Резко обернулся ко мне. Его глаза расширились.

– Ты… Это ты там был в помещении! – Он не спрашивал. Утверждал. На понт, что ли, брал?

– Ну я, – кивнул я. – И что?

– Но в тебя же попали! Стреляли и попали! В голову! Я сам видел.

Я машинально потер лоб. Да уж, попали так попали. Спорить трудно.

– Ага. Прямо в голову, – подтвердила Альена, тоже появляясь на сцене… э-э-э… точнее, на площадке. – Все мозги перетрясло, если, конечно, они там есть.

Я искоса взглянул на нее и усмехнулся. Раз шутит, значит, все нормально. Только вот объект для шутки, на мой взгляд, выбран не слишком удачно.

– А ты кто такая? – хмуро поинтересовался майор.

– Ангел, – выдохнул Григорий Иванович, завороженно глядя на нее. Ну вот, всегда так. И за что им такой почет? Ангелам, я имею в виду. И ведь никто не испытывает ничего подобного к чертям. Если кто к нам и обращается, так для того, чтобы сделать какую-нибудь гадость. Можно подумать, мы можем их делать лучше людей.

На него одновременно посмотрели все, находящиеся здесь. Причем взгляды в основном сочувственные. Некоторые прямо-таки красноречиво предлагали вызвать врачей. Я вздохнул. Так и знал, что никто ничего не поймет. Даже будучи свидетелями чуда, люди все равно пройдут мимо, найдя какое-нибудь логичное с их точки зрения объяснение. А кто и объяснениями затруднять себя не будет. Альена, похоже, тоже пришла к такому же выводу и несколько печально оглядела всех.

– Да, – признала она. – Сейчас людям очень недостает веры. Даже не в Бога, а просто веры. Веры в лучшее, во что-то доброе. Каждый живет своей маленькой жизнью, не желая больше вникать ни во что, если это не вызвано какой-нибудь служебной надобностью.

Альена взглянула на майора Свиридова.

– Или же выполняя последнюю просьбу погибшего друга. – Взгляд в сторону Михаила Леонидовича. Тот начал было что-то говорить в оправдание, но Альена подняла руку, останавливая его. – Я знаю, что вы и без просьбы отправились бы спасать мальчика. Но делали бы вы это с таким же жаром? Не мне ответьте, себе.

Михаил Леонидович опустил взгляд.

– Теперь да, – хмуро буркнул он.

– Теперь да, – согласно кивнула Альена. – А ваши друзья? Они шли выручать ребенка или привычно шли за вами? Как за бывшим командиром, другом? – Альена посмотрела на Владимира и Семена. Те промолчали. Но молчание было весьма красноречивым.

– Я верил, – вмешался Григорий Иванович.

Альена подошла к нему. Положила руку ему на плечо и взглянула в глаза.

– Я знаю. Вы единственный, кто понимал, что на кону стояла не просто жизнь мальчика. Вы и отец Федор. Он был настоящим человеком. И он смог научить этому Алешу. Он прожил на Земле меньше, чем мог бы, но он сделал важное дело. Он многим людям подарил Надежду. Многих научил Вере.

Я стоял чуть в стороне в роли безучастного зрителя и наблюдал за всем происходящим. Как-то так получилось, что обо мне все забыли. В принципе меня все это устраивало. Когда дело сделано, чертям полагается отступить в тень. На свету остаются ангелы. Что ж, се ля ви, как говорят люди.

Однако тут я почувствовал взгляд Григория Ивановича. Через мгновение на меня смотрели все. Хм, только-только рассуждал на тему, что хорошо бы остаться в тени, и вот…

– А какая его роль? – поинтересовался Григорий Иванович. – Ведь если он…

– Да, он черт, – совершенно спокойно признала Альена. – А его роль… она такая же, как и у меня. Мы одно целое. Свет и тень, Инь и Янь. Мы делаем одно дело, но его задача гораздо сложнее моей.

– Но… Если он…

– Да вы что, всерьез верите тому, что говорят эти дети?!! – взорвался майор.

На него задумчиво посмотрел Михаил Леонидович. Его друзья – Владимир и Семен – смотрели на своего командира.

– Вы употребили слово «Вера», вы заметили? – поинтересовалась Альена. – Все опять свелось к Вере. Майор, ваше дело, во что верить вам. Мы не навязываемся.

– А вы докажите! Если ты ангел, то докажи!

– А что вы сочтете достаточным доказательством? – Альена склонив голову набок, изучающе оглядела майора милиции. – Ответьте мне. Что?

Майор открыл рот. Закрыл. Задумался.

– У вас нет веры. А без нее какие доказательства вам нужны? Нет, Валера, вам придется верить или не верить самому.

– Валера?

– Я старше вас. Гораздо старше. Так что имею право вас так называть.

– Опять все на веру?

– Ваше дело. Мы просто посчитали, что вы имеете право знать про нас. Все вы. И мы хотели поблагодарить вас.

– Какая ерунда, – буркнул майор.

– Мы напомним вам эти слова, – вышел я вперед. – Лет через сорок. Хватит ли у вас духу повторить эти слова там? – Я неопределенно махнул рукой. – А сейчас прощайте. Мы свою работу сделали. Надеюсь, что вы сделаете свою, и этот Павел Константинович больше не будет портить жизнь людям.