Хаосовершенство - Вадим Панов

— Откуда ты знаешь?

— Я делаю выводы!

«Ворота» оказались примитивными, на простых запорах изнутри, то есть даже лучший ломщик не откроет. Стефан кивнул с таким видом, словно увидел то, что ожидал, и вызвал оператора:

— Меня слышно?

— Так точно! Мы уже начали беспокоиться…

— А уж как я переживал, — хохотнул Дрогас. Он вытащил из поясной сумки небольшой передатчик, установил его на люк и включил. — Я только что активизировал маяк, вы его видите?

— Минутку… Да, засекли.

— Нужен удар в эту точку. Чем быстрее, тем лучше.

Разрабатывая план проникновения на Станцию, Стефан предположил, что ему может понадобиться огневая поддержка, а потому позаботился разместить в двадцати километрах от периметра ракетную установку.

Ее смонтировали перед самым штурмом и держали наготове.

— Запуск через минуту.

— Молодцы. — Дрогас отключил рацию и с улыбкой посмотрел на Саймона: — Нужно сматываться, дружок…

— Линии обороны практически уничтожены…

— Потери личного состава не превышают…

— Президент Моратти отдал приказ о вашем аресте…

— Сообщайте только то, что относится к делу!

— Извините, господин комендант!

— Десант высаживается между вторым и первым периметром…

Мобильные батареи ПВО развернули внутри Станции, а потому во время ракетного удара они не пострадали. Работали по целям до налета, во время и после, существенно покромсав и без того потрепанную истребителями авиацию противника. Но вертолетов много, все не покромсали. Единственная радость — десант они выбросили далеко, и теперь штурмовым командам предстояли нелегкие испытания.

— ПВО временно отбой, — спокойно распорядился Мишенька. — Приказываю начать воздушную атаку. — И переключил канал связи: — «Периметр О»!

— Да, — отозвался Слоновски.

— Грег, как там у тебя?

— Тихо и спокойно.

— Приготовьтесь к отражению наземной атаки.

— Всегда готовы…

— Жаль, что не успел приехать Кауфман, — вздохнула Аня Слоновски. — С ним было бы спокойнее.

Как и все жители Анклава Москва, она свято верила в уникальные способности Мертвого уничтожать всех осмелившихся бросить вызов врагов.

— Миша сказал, что Кауфман не собирается на Станцию, — ответила Лариса Щеглова.

— Ему здесь нечего делать, — негромко добавил Филя.

Женщины удивленно посмотрели на Таратуту:

— Почему?

— Lupus pilum mutat, non mentem.[11]

— Что это значит?

— Это значит, что Кауфману здесь нечего делать.

— Почему вы так говорите?

— Потому что я знаю.

Они сидели в убежище Теплого Дома. Семья Щеглова: двое парней и Лариса, семья Слоновски: Аня с тремя малолетками, семья Прохорова: Галя и две девчонки, Мамаша Даша, Филя и Матильда. Кроме них — никого. Персонал Теплого Дома занял места согласно боевому расписанию, у гражданских свои убежища, в жилом секторе.

— Вы не любите Кауфмана?

— De mortuis aut bene aut nihil.[12]

— Филя! — Матильда недовольно посмотрела на Таратуту. — Не раздражай людей! Все и так на нервах.

— Хорошо, — покладисто отозвался тот. И улыбнулся задавшей вопрос Гале: — А вы его любите?

— Он наш командир.

— Он был командиром ваших мужей, — поправил Прохорову Таратута, специально выделив слово «был». — Сейчас же они могут рассчитывать только на себя.

До убежища не долетали отголоски идущего на поверхности сражения, и о том, что там происходит, они узнавали с помощью коммуникатора, на который шли картинки с четырех установленных на Теплом Доме видеокамер. Оптика не позволяла заглянуть слишком далеко, даже третий периметр едва виднелся, однако масштаб учиненных разрушений впечатлял. Равно как и количество десантных вертолетов.

— Их все больше, — покачала головой Аня Слоновски.

— Справятся, — пообещала Щеглова, нервно поглаживая по головам сидящих рядом мальчишек. — Справятся…

— Нашим передовая не грозит, — добавила Прохорова.

— Мой обязательно полезет в драку, — вздохнула Аня.

— Не под пули, — уточнила Галя. — Грег слишком умен и знает, что вы его ждете.

— Они все знают, что мы их ждем, — тихонько произнесла Слоновски. — Но там, там… Она судорожно сглотнула: — Там слишком опасно…

— Вы что, не верите в них? — Женщины вздрогнули и повернулись к Мамаше Даше, которая поднялась на ноги и пронзительно смотрела на них. — Вы что, не верите в своих мужчин?!

Кадр № 872

Ракета пронзает десантный вертолет. До взрыва мгновение, всего одно мгновение… Бесстрастная «шива» умеет ловить эти сраные моменты, как ни одна другая камера в мире.

Огненная вспышка бьет по глазам, обломки летят в стороны, но фотограф этого уже не видит, потому что Олово рывком швыряет его в воронку.

— Замри!

В землю вгрызается огненная волна мертвого вертолета. Метрах в стах к югу месят грязь лопасти, но Кристиан этого не видит, потому что лежит на спине и смотрит вверх. На бреющем проносится самолет, и от его крыла отделяется следующая «красноголовка». Фотограф чудом успевает надавить на кнопку «шивы».

Кадр № 873

Ракета собралась в гости. Будет печь еще один огненный шар из железного теста с мясной начинкой.

Кадр № 873. Тринадцатый полигон «Науком», Станция, август.

Первая версия плана «Северный орел» предусматривала высадку десанта непосредственно на территории Станции, однако батареи ПВО раздавили эту затею, как тапок — таракана. Защитники отработали блестяще: сначала истребители, а потом, когда оставшиеся вертолеты добрели до Станции, — ракеты «земля-воздух». Батареи ПВО создали перед вертолетчиками настолько плотную завесу, что адмиралы велели высаживать десант подальше и преодолевать оставшееся расстояние пешком. По открытому пространству, на котором десантников поджидали вынырнувшие с юга вертолеты огневой поддержки и бомбардировщики.

Перепаханная ракетами территория подверглась второму удару, менее мощному, но куда более эффективному, потому что пилоты «Пчел» и бомбардировщиков были нацелены на уничтожение живой силы. И плевать они хотели, что среди десантников носились группки обезумевших «зеленых», — вокруг Станции развернулась полномасштабная война.