Ответный удар - Гарри Тертлдав

Ларсен двинулся в ее сторону. Оскар никогда от него не отставал — теперь у всех физиков имелся собственный телохранитель — но сейчас сообразил, что подходить слишком близко не стоит. Слабеющий голос разума предупредил Йенса, что ничего хорошего из разговора с Барбарой не выйдет, но виски оказалось сильнее и заставило голос разума замолчать.

— Привет, дорогая, — поздоровался Ларсен.

— Привет, — ответила Барбара. То, что она произнесла всего одно слово, страшно возмутило Ларсена. — Как дела?

— Как обычно, — ответил он. — Ничего хорошего. Я хочу, чтобы ты вернулась.

— Йенс, мы обсуждали это уже сотни раз, — устало проговорила Барбара. — У нас ничего не получится. Возможно, сразу, как только я приехала в Денвер, мы могли бы… Но сейчас, нет. Слишком поздно.

— Какого черта, я тебя не понимаю! — Йенс разозлился еще сильнее.

Глаза Барбары сузились, и она сделала шаг назад. Вместо того чтобы ответить на его вопрос, она сказала:

— Ты пьян.

Йенс не стал объяснять ей, что праздновал победу вместе с остальными учеными.

— Ну, предположим, я выпил, — заявил он. — А что, святой мистер Иджер и капли в рот не берет?

В тот самый момент, когда Ларсен произнес эти слова, он понял, что делать этого не следовало. Впрочем, легче ему не стало. На одно короткое мгновение Барбара замерла на месте.

— До свидания. Еще увидимся, — сказала она и пошла прочь.

— Барбара, ты должна меня выслушать! — схватив ее за руку, выкрикнул Ларсен.

— Отпусти меня! — сердито потребовала Барбара и попыталась вырваться, но Йенс держал ее крепко.

И тут, словно по мановению палочки злого волшебника, появился Оскар и встал между Йенсом и Барбарой.

— Сэр, леди попросила ее отпустить, — напомнил он и высвободил руку Барбары из цепких пальцев Ларсена.

Вид у него был достаточно суровый, и Йенс понял, что в случае необходимости Оскар без колебаний применит силу.

В трезвом состоянии он бы никогда не решился броситься на своего охранника, но виски лишило его способности здраво мыслить. Видит Бог, он и сам крепкий парень… а Барбара, черт подери, все-таки его жена, не так ли?

Оскар отбил его кулак и врезал ему в солнечное сплетение. Йенс сложился пополам и без особого успеха попытался сделать вдох. Его вырвало. Падая на колени, Йенс прекрасно понимал, что Оскар точно рассчитал силу удара. С такими ручищами он мог без проблем разорвать ему селезенку.

— Вы в порядке, мэм? — спросил Оскар у Барбары.

— Да, — ответила она и через минуту добавила: — Большое спасибо. Нам всем непросто, но Йенсу досталось больше других. Я все понимаю, и мне очень жаль, что так получилось. Но я сделала то, что считала нужным. — У нее чуть-чуть дрогнул голос, и она спросила: — Вы не сильно его ударили, правда?

— Нет, мэм, не беспокойтесь. Через пару минут он придет в себя. А вам, пожалуй, лучше пойти домой.

Йенс по-прежнему не сводил глаз с тротуара у себя под ногами. Но все равно слышал быстро удаляющиеся шаги Барбары. Оскар совершенно спокойно, словно ничего особенного не произошло, одним уверенным движением поставил его на ноги.

— Давайте, я стряхну с вас пыль, сэр, — сказал он и потянулся к Ларсену.

Тот сердито оттолкнул его руку и с трудом выдохнул:

— Да пошел ты… / Ларсен был готов умереть прямо здесь, на тротуаре возле здания Научного центра. Впрочем, он не сомневался, что минуты его сочтены — ведь он по-прежнему задыхался.

— Слушаюсь, сэр, — так же спокойно, ответил Оскар.

И тут, наконец, Ларсен немного пришел в себя и сумел сделать настоящий полноценный вдох. Оскар удовлетворенно кивнул.

— Ну вот, все снова в порядке, сэр. Хорошо. Садитесь на велосипед, нам пора ехать в общежитие. А завтра утром попросите себе нового телохранителя.

— С удовольствием, — сказал Йенс уже намного увереннее и громче — легкие снова заработали, как полагается.

— Прошу прощения, сэр, но я полностью разделяю ваши чувства, — ответил Оскар.

Йенс сердито что-то проворчал и направился к своему велосипеду; Оскар от него не отставал. Ларсен помчался прочь от университета, Оскар — за ним. Йенс уже давно понял, что отделаться от охранника не удастся. Впрочем, он и не пытался — просто хотел поскорее избавиться от ярости, которая его пожирала.

Из-под колес во все стороны брызнули мелкие камешки, когда он повернул направо, выехал на Аламеда, и помчался в сторону Лоури-Филд. Меньше всего на свете ему хотелось оказаться сейчас в армейской казарме в Лоури-Филд. Но больше идти некуда. Надо же где-то спать.

На какое-то короткое мгновение Йенса охватило такое удивительное равнодушие, что ему стало совершенно все равно, где он будет ночевать. Приближалась база военно-воздушных сил, а ему хотелось только одного — промчаться мимо, вперед, вперед, дальше, оставить за спиной казармы, бесконечные взлетные полосы… Все, хватит. Уехать отсюда, найти место, которое будет лучше отвратительного, мерзкого, вонючего Денвера, место, где его ждет другая, счастливая жизнь.

«Если ты поедешь дальше, то непременно попадешь на территорию, оккупированную ящерами», — напомнил ему внутренний голос.

И Ларсен тут же повернул свой велосипед в сторону казарм — прямо образцовый послушный мальчик, да и только.

Но когда они с Оскаром ставили рядышком свои велосипеды, Ларсен продолжал смотреть на восток.

* * *

— А ну-ка, жалкие лентяи… давайте, шевелите ногами, — прорычал Остолоп Дэниелс. Шел такой сильный дождь, что вода стекала с его каски прямо за шиворот

«Такого в жизни не случилось бы, если бы у нас были старые добрые английские каски», — возмущенно подумал он.

Злость прибавила резкости его голосу:

— Нас сегодня в новостях не покажут.

— Да уж, что верно, то верно, — заметил Дракула Сабо. — Юг Блумингтона давно остался позади.

— Вы абсолютно правы, рядовой Сабо, — проговорила Люсиль Поттер строгим учительским тоном. Она показала рукой куда-то вперед, на низкие приземистые здания, которые начали проступать сквозь пелену дождя. — Похоже на тюрьму города Понтиак.

Когда они подошли поближе, Сабо фыркнул.

— Кажется, кто-то тут хорошенько по… хм-м-м, порезвился.

— Вполне возможно, что в прошлом году наши сражались здесь с ящерами, — сказал Остолоп.

Тюремный комплекс выглядел, как и любое укрепленное место, за которое велись активные бои, причем не один раз. Следует заметить, что осталось от него не так чтобы очень много. Испещренная пулевыми отметинами стена, часть здания примерно в ста ярдах от нее, еще кусок стены — все остальное превратилось в руины.

Блумингтон остался в тридцати пяти проклятых милях за спиной Остолопа. Большая его часть тоже лежала в развалинах после того, как ящеры в очередной раз вынудили армию покинуть город. За последний год Блумингтон трижды переходил из рук в руки.