Последний завет - Андрей Егоров

Герман скрипнул зубами. Мало того что Герду не спас, так еще и сам угодил в эту выгребную яму. Он нисколько не сомневался, что девушку постигла та же участь, что и его.

Следопыт припал к матовой поверхности стеклянной стены, вглядываясь в то, что она скрывала. Может быть, где-то там, в стеклянном лабиринте, сейчас томится Герда, а может быть, ее, как и Эдера, увели, чтобы, словно подопытного ревуна, разрезать на мелкие кусочки…

Герман сжал кулаки, его душила бессильная злоба.

За Корном пришли через два дня. Увидев отключивших решетку врагов, Герман попытался прорваться к выходу, но получил в грудь заряд из парализатора. Когда он очнулся, Пилигрима в камере уже не было. От ярости и собственного бессилия следопыт бросился с кулаками на стену, но добился лишь того, что разбил руки в кровь. Стена оказалась прочнее… Корн, как и следовало ожидать, не вернулся. Прошел еще один день в сомнениях и неопределенности. Герман принялся отрывать от кровати металлическую ножку. Ему пришлось приложить немало усилий, чтобы ножка в конце концов отделилась от стального основания и оказалась у него в руках. Сделана она была из какого-то легкого, мягкого металла и, пока следопыт отрывал ее, сильно погнулась.

«Оружие, конечно, так себе, — подумал Герман, — но все же лучше, чем совсем ничего».

Пленник дремал, впав в забытье, лежал и вспоминал, какой была жизнь в родном клане, когда еще не началось это бесконечное безумие — нападение Мегаников, путешествие по подземке, где погиб Ворон, истребление человеческих поселений агрессивной силой, пришедшей в новый мир из далекого прошлого… Вдруг ему показалось, что в конце коридора слышится шелест шагов. Следопыт решил, что это Ангелы пришли за ним. Герман оскалился. Надо продать свою жизнь за высокую цену. Лучше умереть воином, чем подопытным кроликом. Шаги приближались, и Герман недоуменно нахмурился: не очень-то этот неуверенный, медлительный шаг похож на уверенную, громкую поступь Ангелов. На всякий случай он отошел от горящей огнем решетки и спрятал руку с металлическим обломком за спину…

«Сейчас подойдут, отключат защиту — и он бросится на них. Пока не получит удар парализатора, он будет сражаться».

Но за решеткой появились не Ангелы, а… Моргана. От удивления Герман даже рот открыл, да так и застыл, глядя на сосредоточенную, серьезную девочку.

— Что ты здесь делаешь?! — проговорил следопыт, как только обрел дар речи. — Ты же должна была ждать нас в деревне Лиственников!

«Если мы только отсюда выберемся — оторву Францу голову! — подумал он. — Как он мог отпустить ее одну?»

Только теперь Герман понял, кто шел за ним всю дорогу от деревни через лес, — Моргана. Должно быть, она видела, как патруль Ангелов схватил его, и спряталась. Затем нашла способ проскользнуть на базу. А патрули оказались не настолько бдительны, чтобы заметить маленькую девочку? Да нет, странно все это как-то, выглядит совершенно неправдоподобно. Как ребенок умудрился долгое время следить за ним, идти больше километра по лесу, не попадаясь на глаза, потом скрываться от Ангелов, пробраться на базу и найти его здесь, в стеклянной тюрьме? Неужели Ангелы даже не потрудились выставить более-менее приличную охрану и восьмилетней девочке удалось пробраться туда, куда не могли попасть лучшие из Пилигримов? Вопросов было великое множество, и все они не находили ответа.

Герман застыл, внимательно разглядывая Моргану так, словно видел ее в первый раз. Одежда ее была выпачкана в грязи, волосы утратили белизну, мокрыми прядями они липли ко лбу. Глаза малышки лихорадочно блестели.

— Уходи отсюда! Уходи, пока не поздно! — сказал Герман. — А ну брысь!

«Убьют ведь девчонку, поймают и убьют!»

В ответ на грубые слова она лишь отрицательно покачала головой и с трогательной серьезностью приложила палец к губам.

Герман нахмурился.

«Черт побери! Что это еще значит?! Что она собирается делать?!»

Моргана подошла едва ли не к самой решетке и, привстав на цыпочки, стала водить ладошкой по стене.

— Что ты делаешь? — спросил следопыт.

И заработал полный раздражения взгляд. Он сразу замолчал, словно мальчишка, на которого неодобрительно посмотрел староста клана. И только потом до Германа дошла вся комичность создавшейся ситуации, он даже хмыкнул — надо же, он, взрослый мужик, повинуется неслышному приказу маленькой девочки. Моргана, видимо, наконец нашла то, что искала. Она сунула руку под грязную, драную курточку и извлекла нож Германа. Тот самый, что он забыл в деревне Лиcтвенников. С оружием девочка смотрелась совсем уж нелепо.

«Порежется еще, чего доброго», — подумал Герман и неожиданно вспомнил, как она возле реки всадила ветку в Ангела.

— Идиотизм какой-то, — пробормотал следопыт, — может, мне все это снится? Ты не снишься мне, а?

Моргана не ответила, она снова встала на цыпочки, протянула руку с ножом и принялась царапать стену. Насколько Герман мог отсюда увидеть, она пыталась воспользоваться ножом как рычагом, но роста и сил у нее явно не хватало. После двухминутной возни и сопения на стене что-то клацнуло, и девочка, вытирая пот со лба, отошла назад. Затем взялась за нож двумя руками и, прежде чем Герман успел ее остановить, подпрыгнула вверх и ударила клинком во что-то видимое только ей. Послышался сухой треск, и решетка, напоследок подмигнув изумленному пленнику, исчезла.

Следопыт пулей выскочил из камеры, сжимая в руках ножку от кровати. Коридор был пуст. Моргана сидела на полу, засунув ладошки под мышки, в глазах у нее стояли слезы. Герман взял ее руки в свои. Ожог, причем сильный, кожа в отдельных местах, там, где она соприкасалась с рукояткой ножа, почернела.

— Вот черт! — Герман принялся осторожно дуть на обожженные места. — Ты как? Очень больно?!

Моргана через силу улыбнулась. Эта улыбка, улыбка победителя, совершенно не соответствовала ее внешнему виду. Грязный, усталый, насквозь промокший, испытывающий боль и страх ребенок не должен так улыбаться. Он должен рыдать и звать маму, а не спасать людей, ломая электронные тюремные замки. Во всяком случае, так считал Герман. Моргана, кажется, считала иначе. Она решительно встала и мотнула головой, указывая на выход — «пошли». Прежде чем последовать за ней, следопыт вернулся в камеру (уже не опасаясь, что решетка появится снова), сорвал с кровати плотное одеяло, обмотал его вокруг ладони и вырвал торчавший в раскуроченном пульте управления нож. Рукоять была настолько горячей, что обжигала даже через толстую ткань.

— Теперь веди, — сказал Герман и подумал, что все расспросы лучше оставить на потом.

Если им только повезет выбраться из этого логова Ангелов, он не успокоится, пока не добьется от Морганы ответов.

Коридор был совершенно пуст. К охране пленников Ангелы подошли спустя рукава: понадеялись на парализующие решетки. Ясное дело, никто из этих умников и думать не думал, что здесь, на их базе, может объявиться вооруженная ножом маленькая девочка, которая окажется настолько сообразительной, что найдет способ разломать замок решетки…