Мир Чаши. Дочь алхимика - Филипп Крамер

Быстро соорудив грубое подобие седельных сумок из скатерти и оставшегося запаса веревки, бойцы погрузили книги на не знающего усталости Малыша, и теперь все вместе с замиранием сердца наблюдали, как их госпожа, опустившись на колено, коснулась пола ладонью.

— Отведи нас к моему грифону.

В воздухе открылась Дверь, и отряд шагнул туда вслед за своей предводительницей.

Они оказались в круглой комнате с мозаичным полом. Жозефина узнала ее мгновенно: Лабиринт Времени — не то место, которое приходится долго вспоминать. В «нарисованном» окне сиял рассвет над морем: первые лучи скользили по темной толще вод, и волны вспыхивали изумрудами в солнечных бликах. Но и это прекрасное зрелище сейчас вряд ли могло захватить хоть чье-то внимание.

Ибо почти в самой середине узилища стоял серебряный грифон — распахнувший крылья для защиты, пойманный Стазисом на напружиненных лапах в самом начале прыжка. Взгляд светлых глаз все еще был прикован к врагу, осмелившемуся покуситься на его драгоценную Всадницу, а тяжелый клюв был раскрыт для того, чтобы кусать и рвать. Небесный Зверь был прекрасен и грозен даже в этой полной, жуткой, несвойственной живому телу неподвижности.

Замечая эту страшную красоту едва ли краем сознания, Жозефина, не замедляя шага, бросилась вперед, к своему Зверю, обняла его за шею, прижалась к нему — так, что никакая сила уже не могла их разлучить. Вся ее тоска, и огромная, как крылья, как небо, нежность, и ликующая радость встречи, и ощущение вины, и извинение и всепрощение — все слилось и выплеснулось в одном-единственном слове — драгоценном, вынянченном имени.

«Виктор…» — одним выдохом.

«Я знал, что ты меня найдешь…» — вдохом, и твердость статуи истаяла почти мгновенно, сменившись гибким живым теплом; Жозефина зарылась лицом в упругие шелковистые перья, вцепилась в длинную шерсть на спине, и Виктор обнял ее шелестящими крыльями, прижался лбом. Минувшие дни для обоих шли каждый как целая вечность разлуки… Стоявшие вокруг люди, Звери и ушан хранили молчание, уважая радость и важность желанной встречи. Всадница гладила и трепала перья и мех, целовала гладкий теплый клюв, а Зверь нежно курлыкал, ласкаясь мордой и крыльями, и слизывая соленые слезы радости с нежных щек.

Всадница и Зверь наконец нашли в себе силы разъединиться, и Виктор взглянул на своих братьев и сестер. Жозефина полуощутила, полуувидела, как они соприкоснулись разумами общаясь. Звери знали, что их собрат вернется, но это вовсе не умаляло радости от самого возвращения.

«Раньше я был самый большой, а теперь самый маленький», — огорчился оглядевший сородичей грифон. Девушка только засмеялась — от облегчения и от счастья, — и касание ее разума было прикосновением тепла, нежности и бесстрашия.

«Ничего, исправим. Вместе мы все сделаем».

Она снова потянулась погладить его по пернатой шее, когда сзади и слева раздалось покашливание.

— Кхе-кхе. — У стены стоял тоже однажды виденный старичок в заношенной робе морского мага. Он, казалось, вовсе не замечал бойцов, мгновенно обнаживших оружие и закрывших собой госпожу, как и готовых к прыжку Зверей. — Госпожа де Крисси, верните, пожалуйста, то, что я вам дал.

Она посмотрела ему в глаза и улыбнулась.

— Непременно. Как только выйдем, — и уже не ему: — Ко дворцу, пожалуйста, — и жестом показала остальным идти первыми.

Жозефина прошла через Дверь последней — по ту сторону ждал морской маг, и она не хотела рисковать. Она протянула ему раскрытую ладонь, и он взял с нее возникший сквозь кожу большой серебряный Ключ.

— Спасибо.

У него были глаза цвета неба и моря.

— За что? — недоуменно спросила девушка.

— За город, — улыбнулся старый маг, и Дверь закрылась за ним.

Серебро и лазурь стояли у дворца Предводителя Севера. Было тихо — непривычно, неправильно тихо, только стражники, несмотря на не особенно поздний час, храпели так, словно видели десятый сон — прямо на посту, на холодных камнях мостовой, прислонившись к воротам, сжимая в руках копья. Значит, Сон добрался и до самого города — и знать бы, как далеко еще.

Хоть бы не замерз никто…

— Летим домой или идем к Ордису? — Жозефина встряхнулась быстро. Возбуждение этого дня медленно истаивало, отпуская разум, душу и тело, но чувство долга и понимание незаконченности дела призывали действовать.

Бойцы отозвались без раздумий:

— Домой успеем, а поговорить сейчас надо.

Они тоже не называли его Предводителем. Предводители Севера не бросают людей в беде и не нанимают магов для убийства Небесных Всадников.

Жозефина кивнула, обводя взглядом окна домов:

— Тогда у меня только один вопрос: поговорим с ним наедине или сразу скажем городу, что избранный Предводитель Севера не оправдал доверия?

— Городу-то успеем…

— Интересно, если этот хлыщ — местный маг, то где же Морган?

— Но людям сказать не помешает…

Волна Силы пришла раньше, чем в нескольких шагах от отряда появились клубящиеся бурным морем Врата, и оттуда шагнул Эйн. Ему понадобилось меньше мгновения, чтобы окинуть взглядом собравшихся на площади и понять, кто стоит перед ним.

— Госпожа де Крисси. Ну да, кто еще мог зачаровать весь город!

— Приветствую. — Она кивнула ему, и бойцы повторили этот жест вслед за ней. — Мы как раз вспоминали вашего славного отца. К слову, у вас все в порядке?

— Да, благодарю. — Эйн тряхнул отросшими темными волосами. — Сейчас отец в отъезде. Я могу чем-то помочь?

Жозефина вздохнула с облегчением — пожалуй, Моргану в самом деле лучше быть подальше от этой магической катавасии в своем городе. А что он скажет, увидев ведущие к складам ворота…

— Подскажите, не вел ли себя господин Ордис странно в последнее время?

— Не знаю, — пожатие плечами, — я не его приближенный, во дворец не хожу.

— Вы говорите так, будто все происходит только за закрытыми дверями. Кое-что должно быть заметно и горожанам.

Эйн размышлял недолго.

— Говорят, он сменил личную охрану, взял вместо наших каких-то наемников. Ребята очень обиделись.

— Еще бы, — вздохнула девушка. Избрать своего человека, которого знаешь как честного, умного, справедливого, посадить его на трон своей земли, с радостью присягнуть ему, верным псом ходить следом, будучи готовым встретить любую опасность грудью и ударом копья — и вдруг перестать быть верным стражем, ощутить себя выброшенным на улицу одряхлевшим, никому не нужным старым кобелем. Как прокормить жену и детей, знал каждый — в конце концов, всегда можно попроситься на шхуну к рыбакам или грузчиком в Порт, если уж вдруг облеченный почетом и уважением личный страж Предводителя не найдет ничего иного, — но вот как после такого жить и верить собственному Предводителю, не знал никто. — Что вы сами, житель Кор Фъера, скажете на это?