Хроники Темного Универа. Начало - Саша Готти

Но сегодня было не до размышлений. Все три этажа столовой, разделенные стеклянными полами, бурлили, как огромная кастрюля: студенты носились с подносами, толкались около столов, громко перекликаясь около буфета. В Москве был солнечный и морозный день, и столовую заливало солнышко, отражаясь в стеклянных полах, квадратных прозрачных тарелках и бесконечно влюбленных глазах Егора Бертилова, который с удовольствием наблюдал, как Влада обедает, а сам не ел. Прохиндейская рожа Бертилова отображала трагизм романтического героя, который решил морить себя голодом.

– Егор, я не собираюсь утонуть в супе, – бурчала Влада, вытаскивая на берег тарелки ложкой лавандовые листья, которые кухарка очень любила сыпать в большом количестве. – Ненавижу, когда смотрят, как я ем. Ты не вампир из киношки, чтобы голодать и рассматривать мою шею. Слушай… Как ты думаешь, может, если бы я утонула взаправду, тогда бы узнала, где мои отец и мать… а? Ну на той стороне мира?

– Ну ты и вопросы задаешь, – смутился Бертилов, устремив на Владу исподлобья взгляд зеленых глаз. – Я тебе запрещаю такие вещи думать, ясно? Вот я как знал, что это твое торчание в библиотеке плохо закончится! В следующий раз я с тобой туда пойду и посмотрю, что за книжки этот Ац тебе таскает!

– Нет, тебя съест библиотекарь, а я буду скучать, – Влада погладила тролля по голове, и тот возмущенно зазвенел серьгой в ухе, восстанавливая на макушке привычный художественный беспорядок.

Между столами периодически пробегали домовые из консорциума «CLOPOFF», бряцая ворохом очень нужных студентам безделушек (вроде точилок в виде фигурки Якова Брюса или наклеек на крылья для валькеров с эмблемой Носферона) и норовя оставить что-нибудь из этого на столе, чтобы потом завопить: «Это у нас купили, купили!» Фобос Карлович с нижнего этажа столовой беззвучно орал на них, и через стеклянный пол была видна его разъяренная лысина.

Зато при появлении в столовой Тетьзина деловые и предусмотрительные Клоповы моментально смылись.

То, как убормонстр Носферона может ухватить нарушителя порядка внезапно выросшим метров на десять шваброщупальцем, все увидели еще неделю назад в вестибюле. Тогда Отто Йорг всего-то-навсего демонстративно разбросал по полу обертки от конфет и громко всем доказывал, что убормонстр – крайне тупая древняя нежить. После того как визг Йорга, молниеносно схваченного прыгнувшим откуда-то с потолка Тетьзином, затих наверху эскалатора, каждый четко усвоил, что бросать мусор на пол в Носфероне вредно для организма. Отто после произошедшего целый день икал и твердил: «Нечатут», – пока Тойво не отпоил его валерьянкой.

– Младшие курсы! – послышался призыв Лины Кимовны. – Заканчиваем обед и все идем в вестибюль. Собираемся в вестибюле Носферона!

Уговаривать никого не пришлось. Побросав на столе недоеденные котлеты и недопитую жуть-колу, студенты ринулись на выход.

В вестибюле страдал охранный домовой Буян Бухтоярович, у которого день сегодня не задался. Обычно он очень любил громко поругаться со статуей Якова Брюса, чтобы вокруг собралась толпа любопытных и слушала, как он выступает, вскочив на каменный бортик гардероба. А вот сегодня на него никто не обращал внимания, хотя домовой наезжал на каждого, кто проходил мимо.

– Стой, троеклятие стобесовское!!! – вопил Буян Бухтоярович со стульчика, отшвыривая газету и взметнув над головой маленькие кулачки. – Гдесь дозволение на выход, ась?! Светлючие злыдни только того и жаждють, дабы изничтожить!

– Здрасте, Буян Бухтоярович, – вежливо здоровались студенты с охранным домовым, и тот только бурчал что-то в ответ, засунув кулачки под мышки и посверкивая злыми глазками.

– Все слушаем меня! – командовала Лина Кимовна. – Внимание, валькирии и валькеры! Пойдете ногами, а если попробуете взлететь посреди Москвы – получите взыскание из деканата и лишение стипендии. То же самое относится к вурдалаку Горяеву. Горяев, попробуешь закопаться в землю на глазах у людей – можешь обратно уже не выкапываться, – грозно пообещала она, зыркнув в сторону Феди, который мрачно напяливал на голову поеденную молью ушанку. – Остальные: вампиры, тролли, упыри и прочие – при попытке продемонстрировать свое отличие от людей будет строгое взыскание. Разумеется, дневное право никто не отменял, но мы обязаны вести себя в рамках Конвенции, которая запрещает нам демонстрацию нашего отличия от людей в дневное время. Темные очки днем надевать запрещено, надо привыкать к дневному свету. Одеваемся как люди зимой – куртки, шарфы, перчатки, шапки. Особенно это относится к вампирам. Ясно всем?

– Можно было сказать одной фразой, – откликнулся Гильс. – Нечисть, мимикрируйте под людей, иначе останетесь без стипухи и получите по балде от декана.

– Хороший перевод, Муранов, – одобрила Лина, решительно кивнув высокой прической. – И помните все – хоть вы и спите на лекциях нашей уважаемой Сони Морфеевны – Основы безопасности нечисти и также закон Конвенции о физическом нападении на человека со стороны нечистой силы никто не отменял. Огнева, вы хоть и человек, но вас это тоже касается, раз вы учитесь в Носфероне! – Лина Кимовна почти серьезно погрозила Владе, и та лишь фыркнула в ответ. Разумеется, она знала. Самое обидное, что когда она еще училась не в Носфероне, а в обычной школе, то залепить Анжеле Царевой по физиономии, как она часто мечтала, Влада имела полное право. Теперь же, когда она стала студенткой Носферона, выяснение отношений с Анжелой грозило ей крупными неприятностями…

«Знала бы раньше, что формально буду считаться нечистью, подралась бы с Царевой впрок…» – подумала Влада с веселой досадой.

Процокав через вестибюль на высоких каблуках, Лина Кимовна подошла к дверям из темного стекла, облепленным полусодранными рекламными наклейками Клоповых, и нажала на кнопку выхода.

Зеленый огонек над широкими стеклянными дверями замигал, как в метрополитене. Дождавшись, когда двери распахнутся, преподша ринулась в темноту.

– Выходим, выходим за мной! – воззвала она.

Влада до сих пор только входила в зловоротню, а вот выходить ей еще не доводилось. Она ожидала чего-то неприятного, вроде пинка или режущего света, и даже зажмурилась. Но когда открыла глаза, то вокруг нее спешил поток людей, которые поднимались по ступеням подземного перехода вверх на улицу и не обращали ни малейшего внимания на группу нечисти. Вестибюль «Сухаревской» станции метро кипел обыкновенной будничной жизнью, и никто из пассажиров, которые торопились по своим делам, даже не догадывался, откуда вывалилась группа веселых студентов во главе с высокой и крикливой женщиной с раскосыми глазами.

Москва встретила студентов МУНа засыпанной снегом улицей, зимним солнышком и холодным февральским ветром. Юная нечисть жмурилась, спотыкалась, но темные очки никто не надевал, а вампиры с трудом, но терпели шарфы на своих шеях. Со Сретенки завернули на Большую Лубянку, где пришлось идти гуськом, потому что часть тротуара была перекопана, и Йорг тут же наступил Бертилову на пятку.

Будто какие-то вампирские боги услышали Владу, потому что Гильс вдруг догнал ее и зашагал рядом, пока Бертилов был занят увлекательной перепалкой с гоблином, а Ганц пытался усмирить обоих.