Ева. Колыбельная для Титана - Инна Георгиева

И заржал смехом Доктора Зло. Я метнула в него офигевший взгляд и, не став дожидаться, пока Георгий выудит мой рюкзак из багажника, ломанулась в дом.

— Куда же ты, сестренка? — припустился следом братец. — Неужели так не терпится оценить результаты моих стараний?!

Я молча сунула ему кукиш под нос и, перепрыгивая через три ступени, практически вознеслась на третий этаж. Распахнула дверь с такой силой, что она ударилась о стену, и застыла на пороге. Челюсть сначала отвисла, а потом со стуком упала на розовый ковер. Моя комната… ну, не то, чтобы сильно отличалась от своей предыдущей версии — такая же розовая и в жутких рюшечках. Вот только обои поменялись.

— Единороги?! — прохрипела я, медленно оборачиваясь к моему потенциально мертвому брату. — Розовые единороги?! Почему именно единороги?!

— А потому что Вася! — коротко ответил Богдан.

Клац! — это моя челюсть вернулась на прежнее место. Да так там и запечаталась, пока я переводила анимешно-круглые глаза с Полины на Богдана и обратно.

Елки зеленые! Да что тут произошло, пока нас не было?!

Знаете, я чем больше узнаю Богдана, тем чаще при воспоминании о нем на ум приходит фраза: 'любой ремонт рано или поздно заканчивается, а искусство, сцука, вечно'. Вот например, когда мы с Алексом и мамой умчались сражаться с Титанами, Егор улетел в очередную командировку, а Георгий решал свои бизнес-проблемы в далеком Туманном Альбионе — нас ведь не так долго не было, верно? А Богданчик успел сделать ремонт. И моя комната стала выглядеть так, будто кого-то туда радугой стошнило. И ведь не халтурил же братец: за пару дней единорогов так на клей 'посадил', что легче было снять с комнаты бетонную стружку, чем разлучить эту сладкую парочку: обои и стены. Поверьте, я пыталась!

Но справедливости ради стоит заметить, что досталось не только мне. За эти пару дней на кухне у нас появилась оригинальная и немного жуткая люстра, оформленная в виде трех черепушек. Она светила красными из глазниц и в первый же вечер довела Георгия до икоты. Я так понимаю, это был 'изящный' Богдановский реверанс в сторону любимой девушки.

А в санузле по всем вертикальным поверхностям оказались расклеены резиновые утята. На наше резонное замечание о том, что их нужно размещать только по дну ванны, ну, чтобы оно не было таким скользким, нам сказали, что это дизайнерское решение и в том, как именно они расставлены, есть особый, почти сакральный смысл, который нам, простым неучам, не понять.

— Ну, не понять и ладно, — согласился Георгий, попытавшись отодрать одного утенка и поняв, что сделать это можно только с плиткой. — Пускай уж висят, всей стаей…

И Богдан так искренне обрадовался своей маленькой победе, что у меня рука не поднялась его разочаровать. Даже когда он с гордостью продемонстрировал новое спальное место Диплодока.

Нет, само место было отличное! Удобный, мягкий домик, подходящий по размеру, но с одним крошечным недостатком. Он был кошачьим. И не то чтобы у моего добермана имелись какие-то комплексы — он и на подстилке для хомяка спать бы лег, лишь бы уместился, но домик-то Богдан купил в комплекте. Вместе со стенкой. И повесил строго по инструкции — под потолок. Так, чтобы добраться к нему можно было по трем ступеням. И теперь Диплодок с тоской косился на недосягаемый источник комфорта, совершенно не понимая, что именно втолковывает ему странный мальчик в переднике.

— Знаешь, — прошептала мне Полина, когда мы, уже ближе к вечеру, сидели у меня в комнате, — он ведь еще спальню Алекса хотел немного преобразить. Выбросить шкаф и поставить вместо него комод — говорит, он там лучше смотрится. Но я не дала!

— Какой ты молодец, — пробурчала я в ответ. — А раньше остановить своего парня не могла?

— Шутишь? — возмутилась готесса. — Я с ним только помирилась! Да еще ценой таких неимоверных усилий. Я бы не стала с ним спорить, даже если бы он ваш особняк решил взорвать!

— Но за комнату Шурика ты заступилась?

Казакова тяжко вздохнула:

— Меня Кондратий заставил. Сказал, что с тех пор, как твою испоганили единорогами, это его последнее убежище. И если я дам его осквернить, не видать мне больше 'любви на двоих': он до моей гробовой доски будет стоять у изголовья кровати со свечкой.

Ну, ясно… дедуля молодец — знал, на что надавить.

— Кстати, — подняла на меня глаза подруга. — А ты случайно не в курсе, куда он делся? То холодил прямо по пятам — не отвяжешься, а теперь прямо как сквозь землю провалился.

Я оторвалась от сбора учебников на завтрашний день (между прочим, рабочий вторник):

— И давно он пропал?

— Да меньше суток где-то. Но я была уверена, что он точно появится поздравить вас с победой, — пожала плечами Полина. — Должен был бы. Не считаешь?

Я уже хотела неуверенно кивнуть, но в этот момент за дверью раздался стук каблучков и у меня возникла идея получше:

— Мама! — крикнула в сторону коридора. Каблучки остановились. Дверь распахнулась:

— Аюшки? — деловито поинтересовалась Ядвига. Потом спустилась взглядом к тетрадям в моих руках и неожиданно спросила. — Поблагодарить хочешь?

Я непонимающе свела брови на переносице и мама самодовольно улыбнулась:

— Ты еще не знаешь? — с видом 'ах, какой я расчудесный молодец!' она села в кресло. — Я ведь полностью подготовила тебя к школе! Собрала пенал…

'Так вот, куда запропастились мои ручки! — поняла я. — Может, нужно было ей сказать, что я с третьего класса пенал не ношу? Откуда она его только откопать смогла…'

— …выполнила домашнее задание по английскому…

'Да, у мамы всегда была склонность к языкам'.

— …и даже заполнила дневник!

Молча открыла вышеуказанную тетрадь. Пролистала.

— Ну, как? — требовательно уточнила ведьма.

— Очень красиво, — сказала, стараясь выглядеть убедительно. — Аккуратно, каллиграфическим почерком. И так аж до сорок восьмого марта.

— Что? — насупилась Ядвига. Я протянула ей дневник. Она взяла, просмотрела… — Так и знала, что заполнять от руки — это бред! — заявила категоричным тоном и щелкнула пальцами. — Держи! Теперь все верно. Так зачем ты меня звала?

Не глядя, я сунула дневник в портфель и прямо спросила:

— Мама, где Кондратий?

Она сделала удивленной лицо:

— А я почем знаю, где его черти носят? Уверена: нагуляется — вернется.

Я с сожалением склонила голову на бок:

— Жаль… мне казалось, ты сразу поймешь, в этом он мире или ушел. Мы ведь с Алексом так старались связь хранителей с амулетами разорвать — даже забрали их за Грань. Но ни Аканы, ни Кондратия нет, потому я не знаю, подействовал ли метод. Думала: может, ты поможешь.